Дверь в прихожей громко хлопнула, Лена даже дернулась от неожиданности, разбила бокал, потом и порезалась одним из осколков, буркнув себе под нос:
- На счастье!
Вымученно улыбнулась, когда выпрямляла спину, почувствовав, что в помещении не одна. За спиной стоял Рома. Его взгляд был серьезным, изучающим, словно мужчина пытался заглянуть в голову к жене. Насколько ему это удалось – неизвестно.
- Ты уже вернулся, руки иди мой.
Глаза Лены невольно опустились на столешницу, на краю которой лежал букет алых роз.
- Это тебе Лен.
Громов, казалось, выглядел виноватым, а Ленка перепуганной. С того раза она еще долгое время будет ждать от него удара. И он настигнет, когда та расслабиться. Но не сейчас.
- Спасибо, - вымученно, осипшим голосом благодарила жена супруга, тут же взяв в свои ладони букет. – Где раздобыл? Надеюсь не у .., - ей хотелось сказать Барякиной, эта женщина давно славилась любовью к цветам. Но Лена сдержалась. – Не у тещи? И не с нашего приусадебного?
Громова сама любила розы и не один сорт был выращен ей на клумбе у дома.
- Нет. У соседки, бабы Нины. Ты говорила тебе именно таких не хватает в коллекцию. Вот. Корни дадут, посадишь.
- Спасибо, - ответила она мужу, про себя заметив, что тот запомнил когда-то брошенные ей при случайном разговоре слова.
- Лен, - он начал говорить, желая что-то сказать.
- Рома, - остановила его жена. – Давай сделаем вид, что то, что случилось – этого не было. Хорошо? Я забуду, - она говорила, а самой хотелось плакать. – И если ты еще раз напомнишь мне о …, о пережитом, то….
- Лена..
- Подожди, - перебила она снова. – Если это повториться, я уйду. Слышишь? Уйду. Мы с Аленкой уйдем.
По ее щекам текли слезы, а Рома прижимал к себе жену, целуя ее, вытирая ладонями каждую влажную дорожку. Он плакал. Он тоже плакал.
- Прости, - сорвалось с его губ.
Вот так и стояли они, уткнувшись в друг друга лбами и шмыгая носом, пока их уединения не нарушила Аленка.
-*****
- Папа пришел!
Девочка бежала в припрыжку на стоящих в обнимку родителей.
- Пришел, - произнес Рома улыбаясь одними уголками губ и ерошил волосенки на девичьей голове. – Скучала?
- Ага, - ответила и тут же обняла родителей крепко прижимая к себе. – Пойдем руки мыть.
- Пойдем, принцесса!
И они пошли, а Лена смотрела им в след и улыбалась, давя внутри жуткую тянущую боль в сердце. Она постаралась поставить себя на место Аленки и допустить, что в ее жизни могло не быть папы. От этой мысли передернуло. Это плохо. Неполноценная семья. Мать – одиночка. И никакого отца. Какому чужому дядьке нужен чужой ребенок? А своему нужен ли? «Нужен», - ответила не задумываясь. Рома любит Аленку. Это очевидные вещи, с которыми невозможно поспорить.
За обыденными делами: накрыть на стол, убрать цветы в вазу, она и забывалась, отгоняя дурные мысли. Делая что-то руками, ты отдыхаешь от головоломки, которую тебе подкинула жизнь или ты сама себе.
Ужин прошел как ни в чем не бывало. Живая беседа, местные сплетни, Аленкины неугомонные речи о том, как влюбленный в нее Вадик (но она то еще не знает, что мальчишка влюбился), снова дергал ее за косичку и развязал бантик.
- Мама, а я его лопаткой ударила, - тут же добавила дочь.
- Ты же понимаешь, что это неправильно? Драться не хорошо. У тебя есть язык и, если тебе что-то не нравиться, ты должна была ему объяснить это.
- Ты просто ему нравишься, - нашелся Роман.
- Ага, и здесь срабатывает народная мудрость «бьет – значит любит», - съязвила Лена, глядя в глаза мужу. Она не хотела вспоминать, но такое видимо нелегко забыть, да и нескоро из головы выкинешь, если удастся. Да и она как-то само собой получилось.
Громов сморщился и недовольно отвел взгляд, «буркнув»:
- Я тебе не напоминал.
Молчание, возникшее из детской беседы и переросшее в тупик, давило. Поэтому Лена просто встала из-за стола и решила занять руки, тем более все уже поели.
- Иди к Аленке, я сам, - раздалось за спиной.
А Лена снова дрогнула от неожиданности или все же от страха.
- Я больше не трону, Лен. Обещал. Значит. Не трону.
******
Она рвано выдохнула, а еще ей страшно хотелось плакать. На дворе был теплый летний вечер, душа просила чего-то радостного и родного, а на деле хотелось оказаться одной, и чтобы никто не трогал.
Стрелки часов показывали семь вечера. Ничего лучше в голову Ленке не могла прийти, как пойти в огород и заняться грядками. Здесь срабатывало внутреннее чутье и настрой «Не думать!». Казалось бы, глупо и ситуация не та, но, чтобы не сойти с ума от жалости к самой себе, лучше так.