- Елена Павловна? – обратился к Лене неизвестный мужчина в строгом офисном костюме, что поджидал ее у выхода из СИЗО.
- Да.
- Вы не могли бы проехать со мной?
Ленка смотрела на незнакомца перепуганными глазами.
- На каком основании? – поинтересовался отец.
- Все в порядке, - заверил адвокат. – Это представитель конторы, который меня нанял.
- А…
- Пройдемте, нужно поговорить.
И Лена пошла за неизвестным мужчиной. Ее привезли в административное здание, вели по коридорам, пока просто не показали на дверь. И она вошла. Страшно не было, было непонятно.
- Простите? Я Лена Громова, дочь Веры Львовны Уфимцевой.
- Ну, здравствуй, - раздалось откуда –то со стороны. – А я Глеб. Помнишь?
Ленка опешила.
- Привет. Да, - выдала она и молчала, пребывая в шоке.
За чашкой чая они разговорились. Лена рассказывала о своей жизни. Опуская горькие подробности, а Глеб делился информацией и рассказывал о том, как он узнал о деле, по которому проходила ее мать.
- Я здесь разные вопросы патрулирую. А тут нечаянно, один из знакомых рассказал о громком деле в вашем поселке, фамилию назвал. В общем, я тебе неплохо знаю, да и о родителях ты рассказывала. Так что адвокат надежный.
- Спа.., - начала говорить Ленка, да вовремя опомнилась. – А взамен?
- Ничего, Лен, - Глеб улыбнулся. – Ну о каком расчете может идти речь? Мать, конечно, должность не сохранит. Но у вас там сейчас какой-то управляющий новый. Интересный мужичок. Вся информация на него показывает. Хитрый жук, так сообразить. Я так понимаю не один он дела ворочал, но пока он будет удобен начальству, его не тронут. Так что, ты имей виду, если на него рыть начнете. Не факт, что чем-то помочь смогу.
- Да, спасибо, - выдавила Лена, а сама застыла. Внимательно изучая глаза собеседника.
- Ты чего, Лен? Перепуганная какая-то. Может врача?
- Не надо, Глеб. Спасибо.
- Ты че мужика этого знаешь?
Она молчала.
- Лееен?
- Спасибо тебе большое, Глеб. И да, знаю.
- Если что, ты говори. Мы его по - другим каналам достанем.
- Не надо. Сама разберусь.
И сердце сжалось с новой силой. С начла ей хотелось схватить за грудки Цимарно и кричать, что это неправда. Ведь неправда же? То были только догадки матери, а теперь? Она понимал, что это только ее личная война, ее жизнь. И теперь нужно выбрать, что делать и как жить дальше только ей.
- Лен – окрикнул Глеб женщину, но она его не слышала. Просто захлопнув дверь его кабинета и оставаясь наедине со своими мыслями.
****
Этот разговор всплывал в ее голове неоднократно. Больше всего она боялась, что Рому могли умышленно оклеветать, ведь у Глеба были все причины. И наверняка, тот знал, кем приходится Лена тому самому управляющему. Он же не последний человек в администрации, узнать родственные связи несложно. Может взыграла давняя обида? А может? Да могло причиной послужить все, что угодно!
А сейчас елка, новый год и семья. Решение встретить праздник с ее родителями исходило от Ромы. Она еще подумала, что это понимание, забота или еще что-то, но не какие-то личные доводы супруга.
Домой они вернулись далеко за полночь. Аленка крепко спала, Вера Львовна предложила оставить внучку у них, но зять настоял, что дите должно спать дома. Сам ее одел, сам и на руках нес, с начало до машины, а потом и в дом заносил, укладывал.
- Ром, что случилось? - поинтересовалась она, когда в спальню зашел супруг.
- С чего взяла?
- Ну, ты дерганый какой-то и потом… может поговорим? – предложила, а сама ждала ответов на давно мучающие вопросы.
- Все в порядке. Устал. Я пиздец, как устал…. Давай спать.
Лег рядом, обнял жену и отключился. А Ленка лежала в его объятьях и думала. Как подступиться, как завести разговор. Ей нужна была правда. А жить в неведении, это уже глупо и как-то по-детски.
Разговор состоится, обязательно состоится, только не сейчас.
Время шло. Ленка мучилась. И часто спрашивала себя, а кого она предаст? Живя с мужем – маму, если пойти на развод – пострадает Алена, а может она ранит любимого человека. И предпочла закрыть глаза и сделать вид, что ничего не было и ничего не знает, проще говоря забить и оставить все, как есть. Поступить не как здравомыслящая женщина, а как тот, у кого и выбора нет. Все ведь хорошо, пока все хорошо.