Утром он ее обнял, поцеловал и выдавил улыбку. Он дрогнула, не хотел чувствовать его руки на себе, потому что теперь его прикосновения вызывали боль, если до все было похоже на сомнения и непонимание, то теперь…
А что было «ДО»? Она много думала и вспоминала. Всю ночь почти не сомкнула глаз, провалилась в сон ближе к утру, наверное. Если его слова вызывали ряд вопросов и борьбу с собой: простить – не простить, то от каждого прикосновения наедине, ведь таяла. Таяла. Ей нравилось, как он выбирал их. Она думала, ведь что выбирал. Как заботился, как целовал. И даже постаралась задаться вопросом еще одним6 зачем полезла не туда? И ту же находилась с ответом, потому что всегда была настырной, любила добиваться. Неважно чего, много лет назад – Рому, сейчас – никому не нужную правду, за которую жестоко поплатилась.
Здравый смысл позволял понимать, что он ее не удержит, теперь. Что как бы больно не было, лучше порознь, не в двоем, не так. Она ведь видела их жизнь подругому, иначе. Счастливы вместе, как до, до того, когда картинка идеальной семьи не казалось аскомой, а была частью жизни, в котоорй она тоже запуталась. Ну, бывает такое.
Лена знала, что сейчас, когда он уйдет. Она соберет свои и Аленкины вещи и уйдет. Обязательно уйдет. С начало к маме, а потом…. . Потом справиться.
- Если ты все еще желаешь развестись, Аленку не отдам. Она моя.
Он знал, как надавить. Знал, чем приковать к себе.
- Твоя мама уже н имеет былых связей, что раньше, а у меня есть все, Лен. Все. У меня. Ты же ведь без ничего.
Ей хотелось сказать о доме, но…
- Жилплощадь оформлена на меня. Знаю, ты писала доверенность, чтоб не бегать.
- Ты же сам… Ты же сказал, что…
- Никому в этой жизни нельзя верить, Лена. Особенно мне. Еще не поняла?
- Долевая. На мне. Ты ж не глупая. Понимаешь? – и тут же ухмыльнулся. – Не глупая… Или глупая? Была бы умная, промолчала.
Он лежал с ней рядом и смотрел в потолок. Они оба смотрели в потолок.
- Но ведь он построен на…
- Мамины деньги, ты хотела сказать. Ну, и что? Знаешь, мама тоже видимо глупая. Да? Да. Доверить оформление. Нет, не так. Подарить без оформления готовое жилье…
- Замолчи, - шипела она, глотая слезы. – Я же ведь, а ты….
- Я тоже думал, что…. Но так вышло. Любви нет, Ленка. В нее верят только дебилы. Да и потом, ты же меня не любишь. Ну признайся себе наконец? Пора… . После такого не любят, Лена. После такого ненавидят.
- Люблю… Слышишь люблю и не понимаю. Я тебя не понимаю.
Он снова ухмыляется.
- Да, ладно…. . Ты ж зачем-то полезла выяснять все. Зачем? Когда любят глаза закрывают.
- Я хотел убедиться, что это неправда. Я саму себя сжирала от… от, - ей не хватало воздуха.
- Вот и сожрала. Ладно, я на работу. Аленку сам привезу. И… не пытайся бежать. Дверь закрою снаружи. Матери настучишь и той прилетит. У меня способов много. А сейчас я пошел….
- Откуда в тебе…..
Не договорила. Он склонился над ней, смотрел прямо в зареванные глаза.
- Я, наверное, всегда такой был, а потом бац и все… Жизнь – это естественный отбор, а мы не люди – стая приматов. Оглянись?
И все.
Дверь громко хлопнула. Вокруг пустота и не понимание. Нет. Понимание, что, правда, дура. По жизни. Мало родиться умным человеком в плане знаний, нужно еще уметь жить.
******
Выборы закончились неудачей. И запоем. Громов пил, страшно, безбожно. Пил и бил, тщательно думая о дочери и стараясь не нарушать ее покой. Аленка не видела этой экзекуции. Не видела слез матери и думала, что в ее семье царит счастье. Правда, интуитивно она чувствовала. Дети они такие. Они все видят, подмечают, ощущают. Но верят, надеются и любят. Папу она стала видеть реже. Он баловал ее своими редкими визитами и хорошим настроением, больше молчал. А Лену тяжелой рукой чаще. Когда дочка спала…. .
Должность управляющего закончилась неожиданно. Раз и все рухнуло, как карточный домик. Да и кому понравится вечно нетрезвый капитан у руля. Безусловно, без помощи «добрых» людей не обошлось, коим стал зам Ромы, молодой да прыткий Александр Лещев. Мужчина со своим ценностями и целями. В общем, закон бумеранга сработал. Правда, пощадил Громова. Ой, как пощадил. А ему в принципе по жизни везло – жена, теща, работа. Не жизнь, а сказка.
Вот только ее он профукивал, как – то безграмотно.
Так и потерял Лену. На улице лето. Июнь так неожиданно баловал своей жарой каждой, а может быть и наказывал. Громова перестала носить шорты, ее теперь больше устраивали брюки, и никаких коротких платьев. Все. Родители ее задавались вопросом: «В чем дело?», а Лена отшучивалась «мол форма не та». Пока однажды не случилось то, что случилось.