Дубравино 1999, еще чья-то жизнь.
Она прогуливалась поздним вечером с девчонками, когда вновь увидела его. Того самого мужчину, на которого запала еще первого сентября. Он снова бесцельно разъезжал по поселку, опять нетрезвый и какой-то потерянный. Конечно, она знала, как его зовут. Знала, что он женат, но сердцу, как говориться не прикажешь. Ее сердце замирало при виде этого взрослого мужчины. Лучшая подруга покручивала у виска, а больше о ее тайном желании никто не знал. А еще она согрешила. Это, наверное, неправильно, но она подружилась с его дочкой. И бывало оставшись наедине, даже психовала, вспоминая то с каким восхищением Алена рассказывала о папе Роме. Она прекрасно понимала, что ничего не может быть, но мечтала. Прекрасно понимала, что там идеальная семья, но таила глупую надежду. А еще часто берегла воспоминания, когда он подвез ее до дома по просьбе дочери.
- Пап, - кричала девочка, кидаясь на шею к отцу. – Привет. Познакомься, это моя новая подружка, Галя. Галя, а это мой папа.
- Очень приятно, - тогда выдавила она и раскраснелась.
Роман Николаевич улыбнулся. Открыл заднюю дверцу для гостьи, ведь уже заведомо согласился на уговоры дочери, подвести девушку до дома.
- Да, не надо. Я тут недалеко живу, - отнекивалась она.
- Соглашайся, - твердила Алена.
Затем мужчина усадил на первое сиденье дочь. И они поехали. Девочка не замолкала, а ей нравилось наблюдать, как они беседуют с дочерью о прошедшем дне. «Наверное, он хороший отец,» - подумалось той. И сердце затрепетало еще больше.
Он не разу не посмотрел на нее в зеркало, а она не сводила с него своего взгляда. Смотрела, как завороженная.
Потом она перестанет общаться с Аленой. Буквально на следующий день, понимая, что это не к чему. А потом…. Потом будет этот вечер….
На дворе конец марта. Сыро. И вдруг его машина останавливается рядом с ними.
- Привет, девчонки. Подвести?
Она сделала было шаг вперед, но подруга ее одернула.
- Не нужно, мы тут воздухом дышим.
- НЕ хотите, как хотите, - и подмигнул ей, Гале.
А она растаяла. Это ведь что-то означало?
И их тайный роман закрутился, так же неожиданно. Под покровом ночи, чтобы никто не видел. Она была его секретом. Он ее любовью. Она была одной из. А он для нее кем-то большим, чем просто мужчина.
Они много говорили, точнее всегда говорила она. Говорила и улыбалась, а еще краснела, как ненормальная, а потом он ее поцеловал. Она не дышала. В тот день она не дышала. И еще долго касалась пальцами своих губ. Влюбилась. Это она знала точно. Влюбилась окончательно и бесповоротно.
- Тебе восемнадцать есть? – спросил он однажды, когда Галя щебетала и рассказывала о грядущих экзаменах.
- Да, - улыбнулась она. – А что замуж хочешь позвать?
- Угу, - ответил он и поцеловал.
Все так предсказуемо и понятно для других, но не для нее. Она ведь правда думала, что замуж.
- Как только так сразу, - добавил, когда остановился.
Его руки были везде, а у нее по телу рассыпалась мурашка, точно попадая в самое сердце. А потом он завел машину.
- Родители ругать не будут, если я украду тебя до утра?
- Будут, но я сегодня ночую у Лизы Подпругиной.
- Отлично.
Он привез ее в какую-то захудалую гостиницу и брал то, что считал нужным. А она улыбалась, думая, что это любовь.
******
Галя стала для него некой отдушиной. Ему нравилось, что она не спрашивает его ни о чем: ни о семье, ни о проблемах на работе, что не пытается залезть к нему в душу и выкопать там что-то ценное. Поэтому, когда появилась она у него остался лишь: алкоголь, семья от которой он бежал, как ошпаренный и он сам вот этой вот самой машине, которую за годы брака он приобрел.
А чего он вообще в этой жизни добился сам? – это вопрос всплывал в думах Романа часто, но терялся, когда внутрь него попадала ни одна рюмка водки. Перед глазами пелена, а потом Галя. Школьница Галя, которая заглядывала ему в рот и смотрела так, как когда-то на него смотрела Лена, когда еще не раскопала в нем всю грязь, что тот усердно прятал.
С Галей было легко и понятно, он знал, что она так, на время, но, видимо алкоголь всегда думал за него, или его мозг работал как-то иначе. Но однажды…
Галя отправилась на прогулку к реке, да и потом с Ромой они договорились встретиться в районе одиннадцати утра. Ей было сегодня наплевать на учебу. Она шла к нему, чтобы увидеть его. Волновалась, как дурочка. Дергалась и чувствовала, как горят ее щеки. Летела, торопилась. Пришла в условленное место раньше него. Все поглядывала на часы, пережевала, а потом он появился. Конечно, опоздал. Отмахнулся, что был занят. Вылез, обнял ее, огляделся и предложил съездить к нему.