- Я все решила. Давно. Не волнуйся. Для меня эта разлука не была трагедией.
И вновь вернулась к своим мыслям. Ведь, действительно, с ним было хорошо, весело, правильно и по-настоящему, но любви не было, как и искры, огонька. Ну, не было этих сумасшедших разрядов по телу, от которых мозг отключается и живет какой-то своей, отдельной жизнью.
- Я его не любила.
И это тоже правда. Ни-ког-да. Я не сходила по нему с ума, не рыдала в подушку, не задавалась вопросом: «а что если он уйдет?»
Наверное, с самой первой встречи видела, что я ему не безразлична и он меня любит. А вот я… .
*****
- Завтра поеду подавать документы.
- Ты уверена, что это твое?
Я отчего-то решила идти в пед. И это в принципе странно для выпускника школы. Да, каждый из нас задумывается о будущем, но ни один еще настолько в нем не уверен, как и в предстоящем выборе профессии. Что может решить ребенок, которому едва перевалило за 18-ть?
Я «шла», как слепой котенок. «Тыкалась» носом и «пальцем в небо», поэтому педагогический.
- У тебя медаль золотая. Отличные результаты по ЕГЭ. Зачем размениваться, когда планка может быть выше?
- Я все решила.
- Ты же хотела стать таможенником… .
Хотела. Но эта мечта, так и останется мечтой.
Класса до шестого была уверена, что так и будет. Но время нас не щадит, как и близкие люди. И ты вдруг понимаешь, что из родных есть только мама, бабушка и дедушка. А папа.., которого ты так долго ждала, оказывается, тоже есть, где-то существует, живет и о тебе вспоминает только тогда, когда ты сама ему напоминаешь о своем присутствии в его жизни.
Не думать. Не хочу думать и вспоминать. Больно. Адски больно от осознания, что все то, что я себе наивно представляла об отце и нашей взаимной любви ничто, да и никогда не было чем-то.
Человек вырастает, сказки развеиваются, наступает взросление.
- Алена, А-ле-на…
Поднимаю глаза и смотрю в мамины. Пить чай, сидя за одним столом с самым лучшим человеком на земле, уже счастье. Маленькое, скромное, но свое.
- Я говорю, может все же попробуешь? Мечты должны осуществляться.
- Должны, - улыбаюсь. – Просто я мечту сменила.
Вот так просто, без резкости. По местам, по маленьким полочкам для порядка. Взвесить, оценить, навести чистоту.
Удивляюсь сама себе. Я, видимо, так на него похожа… ? На папу? Или мне все это кажется?
Господи, пусть лучше кажется. Умеренное хладнокровие это даже неплохо. Все лучше, чем тщательно отмеренный эгоизм вперемешку с цинизмом, где нет задатков человечности или же скупого намека на его подобие. Амбиции, бессмысленная жажда наживы под предлогом осчастливить семью и обеспечить их безбедное будущее, при этом забывая, что есть быть папой, мужем и просто быть кем-то, а не большим денежным мешком, утопающим в собственной эгоизме даже дома. Это я сейчас понимаю, а тогда думала иначе.
Глава 5.
Глава 5.
1988.
П. Дубравино.
Ромка проводил Уфимцеву до калитки. Так уж сложилась, что эти две семьи: Уфимцевых и Громовых жили в частном секторе. Лена не посмотрела в его глаза, было неловко и стыдно, а он чего-то от нее ждал. Выискивал, заглядывал туда, что было приковано к носкам ее сапожек. Так и не посмотрела, не взглянула, лишь выдавила скупое, едва ли слышное «пока» и скрылась из виду. А он еще долго стоял у ее калитки о чем-то думая. Наверняка, в голове у Романа проскакивало миллион мыслей о их взаимной симпатии, и, конечно, о том, а поступил ли он правильно, поцеловав Лену в школе, посреди урока, на глазах у всего класса. И понимал, что иначе не мог. Громов всегда отличался импульсивностью в осуществлении принятых решений. И именно в тот момент, он не мог поступить по-другому: не решись тогда, не решился бы потом.
Громко вздохнув и выдохнув он все же направился к себе домой. В персональный ад под названием «семья». На публику улыбки счастья, а за дверьми – темнота, пустота и фильм ужасов.
Роме повезло: дом встретил тишиной. Эти редкие моменты парень ценил, как никогда и наслаждался, даже прикрывал глаза от удовольствия. Ему ничего не нужно было: ни звуки радио, ни черно-белый «ящик» с изображением и звуками с помехами. Ни-че-го. Только она – полная тишина. Он даже умудрился вздремнуть, отключившись от мыслей о Лене и бессонной ночи, в которую в очередной раз родители выясняли отношения. Точнее отец доказывал и показывал известные и выученные наизусть постулаты на тему: «кто в доме хозяин». Мама их знала, как «Отче наш».