- Надо, - твердо, без единой эмоции ответил Роман и ударил мальчика ремнем. – Еще раз увижу, что руки потянулись к сигаретам, место живого не будет. Я ведь тебя предупреждал….
У Гали сердце остановилось. Она распахнула дверь, тяжело дыша, обвела каждого участника процесса потемневшим взглядом.
- Идите к себе, - просипела она.
Аля немедля соскочила с дивана и выбежала прочь, а Игорь, посмотрев на отца, перевел взгляд на мать и тут же потупился. Конечно же, чувствуя свою вину.
- Я надеюсь, ты меня услышал? – вдогонку бросил Громов.
- Этого больше не повториться.
- Рома, ты что творишь?
Ее трясло. Почему –то в голове пробежала мысль, что с Аленкой он бы так не поступил.
- Воспитываю, раз мать надлежащим образом не исполняет обязанности, когда отец деньги зарабатывает и херачит, чтобы все рты прокормить.
Галя сглотнула. Это был не первый раз, когда ей указывали ее место и беспомощность.
- Я работаю….
- Техничкой. Жена бизнесмена Громова хуярит полы в магазине.
- У меня нет другого образования, но на трусы и прокладки для себя я зарабатываю.
И ухмылка в ответ.
- Вот когда еще на этих будешь зарабатывать, тогда будешь права качать. И к слову, я Игорю деньги на карманные не отстегиваю, у него на это карта есть. И все покупки отслеживаются. Так что молодец, супруга! Теперь с твоей подачи у нас на одно курящее рыло в семье прибавилось.
Галя молчала. Своей вины не снимая. Она, действительно, подкидывала детям наличку, прекрасно понимая, что Громов каждую копейку считает и не будет в восторге, если ребята позволят себе лишнюю шоколадку.
Это было больно. Слишком больно понимать, что старшую он не тронул. Наверняка бы, поговорил, но не тронул. Неважно сигареты, алкоголь, еще что-то, но с ней бы не так кардинально решал проблемы. А ведь Рома умеет говорить так, так отчетливо оглашать свои требования и условия, что воля, неволя ты внимаешь, подчиняешься и не желаешь нарушать сказанное им слово.
********
Когда, наконец-то пришло понимание своей ненужности на Галю на катило. Слишком много копаний в себе, состояние на грани безумие и какое-то непонимание себя в этом большом и странном мире. «Кто я? Что я? Зачем я?» – вереницей без передышки. Каждое принятие очевидного, как удар по сердцу. Ножом. Не в спину, а именно в сердце. Наверное, вот так и приходит взросление, вот так слетают розовые очки и наступает принятие действительности, где ты не ребенок, а мать, где ты не просто какой-то там человек без груза, а тот, кто несет ответственность в этой жизни не только за себя, но и за своих детей. Она много думала, но еще не дошла до точки, до того отправного момента, когда рвешь все то к чему стремился к хренам и бежишь прочь, спасая самое ценное, что у тебя есть в этой нелегкой.
В ту ночь она впервые предпочла заснуть не на их семейном ложе, их комнате с Ромой, а уснуть одной на диване в большом зале, но прежде окунуться в воспоминания и оглядеть то, что потеряет. За эти годы с Громовым они через многое прошли: его алкоголизм, жизнь без гроша в кармане, рождение деток, и тут же пеленки, распашонки, смена жилья, неоднократная, прежде, чем они поселились в этом доме, купленном Ромой, в их доме, как она до этого дня думала. А ведь в эту обитель она вкладывала душу: выбирала занавески на кухню, шторы в комнаты, мебель. Сюда Рома никогда не касался, это была ее территория. Она к этому стремилась. И в некоторой степени благодаря этому чувствовала себя хозяйкой. Невольно в голове возникла параллель. Нет, не ее жизни с ним и его жизни с ней, той, что была «до». Она сравнила ее семью в которой очутилась и ту семью в которой выросла: папа, мама и она…., жизнь, где не было нужды, а та, что была до ее появления на свет, не было окрашена в столь темные тона. Как-то, если верить рассказом мамы и вспоминать то, что говорил отец еще при жизни, все проходило на позитиве. Она точно знала, что папа никогда не поднимал руку на маму, что не унижал ее, а если где и перегибал, то мать всегда отвечала, не давая себя в обиду, и за это ей не «прилетало» отцовской тяжелой рукой. Отдельная параллель из воспоминаний о детстве и ее отношения с папой. Он ведь ее не баловал, не топил во внимании, редко хвалил, но защиту, отцовскую любовь, проявляющуюся интересным образом она ощущала. Он ведь даже не пытался ее вытащить отсюда, из этого ада в котором она очутилась по собственной вине. Никогда. И в любой сложной жизненной ситуации предлагал ей выбирать, принимать решения, самостоятельные, не всегда верные, но решения. От череды, которых она ревела, как сейчас. Рома- ошибка. Рома – болезнь. Рома ее погибель и зависимость. Рома…., а она та, кто собственными руками позволила все то, что у нее есть: его отношение к ней, побои и унижения.