- Была бы взрослая, не вела бы себя, как ребенок. А теперь угомонилась, взяла себя в руки, скоро Алина с Игорем придут.
И решил притянуть ее к себе.
- Не трогай, - шептала она.
А он не унимался.
- Я сказала не прикасайся, - уже чуть громче, при этом сбрасывая его руку со своего плеча.
- Ну, ты чего? Галя, пошутили и хватит…
- Я сказала не прикасайся, не подходи ко мне.
Она пятилась назад, шипела, как змея, и тяжело дышала. Наконец-то все в голове встало на свои места, ну, или почти все. И потом она здоровая баба, как-нибудь выкрутиться, что-нибудь придумает, обязательно, только не с ним.
- Галя, - он говорил с ней, как с умалишенной, - Галинка, ты чего? Все ведь хорошо, даже родная…
- Хватит! – она кричала. – Слышишь, хватит! Издеваться надо мной, над нашими детьми! Не хочу! Я так больше не хочу!
- Зайдешь в дом, оттуда не выйдешь. Если вздумала бежать, то вали в том в чем пришла или в том, что на тебе одето.
- Ненавижу! Слышишь, как же я тебя ненавижу!
Он рассмеялся.
- Какая же ты, Галя, все-таки дура. Как будто тебя кто-то любил. Я на тебя жизнь свою потратил, а ты теперь свалить решила? Давай, попробуй! Только запомни, если бы не ты, тогда, я бы до сих пор жил с Леной. А теперь включи мозги, и подумай, было ли у меня к тебе хоть что-то?
- Ненавижу!
Она выбежала на улицу. Прямо к машине, дернула ручку и на ее счастье дверь оказалось открытой, а ключи болтались в замке зажигания. Она умела водить машину, завела двигатель, намереваясь тронуться с места, как пассажирская дверь рядом распахнулась и в салон залез Игорь.
- Мам, ты только не нервничай, ладно? Не психуй. Все хорошо. Не гони. Мы сейчас все вместе прокатимся, ты успокоишься и будем думать. Да? – и зачем-то покосился на заднее сиденье, а там не дыша, не шевелясь, словно мышь, сидела Алина, уткнувшись в телефон, и усердно делая вид, будто она всего этого не видела.
Девочку выдавали руки. Ладони то и дело сжимали телефон, а пальцы подрагивали. Она все слышала. Если раньше родительские скандалы для нее – это был крик, ор, который было достаточно сложно разобрать, то сейчас каждое слово отчетливо укладывалось в голове, каждое. Она слышала весь разговор от начала и до конца. Весь. Сначала стояла у калитки, как можно тише, без шумнее, а потом и вовсе предпочла залезть в машину и спрятаться, когда голоса стали громче. Залезть в машину и приоткрыть окно, быть свидетелем.
- Аля, пристегнись, - скомандовал Игорь, при этом сам уже защелкивал ремень безопасности.
Они гнали, слишком гнали. Галя слышала, просьбу сына сбавить скорость, пусть его голос и доносился через гул, но она его услышала и сбавила, но слишком резко. А дальше что-то непонятное, в том числе темнота, похожая на кисель. Значит, именно так и нужно уходить.
***********
Парень сжимал кулаки до боли расхаживая из стороны в сторону. Белый коридор, этот слепящий свет и запах больницы… . Он совсем один, рядом с не так давно поселившимся страхом. Там за дверьми, в операционном блоке, вот уже несколько часов хирурги борются за жизнь его матери. Алинку, его младшую сестру, уже обследовали и перевели в палату, где она будет где-то на месяц прикована к кровати – перелом позвоночника. А мама… . Почему в этой гребаной аварии пострадали Все, только не он?! На нем ни единой ссадины, ушиба, повреждения.
- Почему? - с полным отчаяние в голосе спрашивает тот пустоту.
- Радоваться надо, парень.
На его плече чья-то морщинистая рука с белым рукавом. Оборачивается. Уже не молодой мужчина в очках смотрит прямо в глаза, а такое ощущение будто в самое сердце. Видимо, какой-то доктор.
- С мамой все будет хорошо. Иди к сестре…, - голос спокоен.
И парень идет, не разбирая дороги, но прекрасно понимая куда. Алина в нем нуждается, не меньше, а может и больше, чем мама.
- Что? Так и не дозвонился?
Взгляд девушки обеспокоен. И он просто отрицательно качает головой. Слов нет, нет даже эмоций. Есть только страх, что где-то глубоко парализует и заставляет молчать, сжимая зубы до скрежета. И боль… . Боль - осознание, боль - неизбежность. Потому что, видимо, и, правда, не нужны, да и никогда не были.
- Игорь, дай телефон. Я сама ему наберу, - с жестью в голосе, произносит она, его сестра. Ангел с голубыми глазами и железным сердцем.
Вот кто не теряет самообладание так это она. А ему разреветься хочется. Быть слабым, прижаться к материнской груди и рыдать Во весь голос, кричать, орать и не сдаваться, потом, вот только бы сейчас…. .
- Нет, - такое же жесткое и уверенное в ответ.
- Игорь, ты понимаешь, что это не нормально? Что так себя не ведут нормальные папы?