Обед. Прострация. Вечер. Прострация. И еще много дней после - прострация.
Больница, а потом возвращение домой, где нет мамы, но где есть Игорь и папа. Мне все еще нельзя садиться, поэтому я стою у кона в своей комнате и смотрю на деревья в саду. Помню, как мы их садили: я, Игорь, мама.
- Алин, ты как? – прерывает мою пустоту брат.
- В порядке, - перевожу взгляд на брата.
Молчим, смотрим друг на друга и молчим, наверняка, думая каждый о своем.
- Я вот все думаю…., - начинаю первой, - как так могла случиться. Она ведь пришла в себя, кризис миновал практически, а потом…
- Я не знаю, может она услышала разговор врачей. Ты знаешь, она скорее всего не смогла бы ходить… .
- Это не повод нас бросать.
- Послушай, она же не сама себе аппаратуру выдернула?
Я смотрю на него так, чтобы понял, я слышала, о чем шептался персонал в больнице. Я слышала, что они говорили. Вопрос в другом: почему нам не сказали всей правды?
- То есть… Аль, нет, - он отрицательно качает головой и как-то странно улыбается. Не верит. – Нет. Это бред. Такого быть не может?
- Ты знаешь, а я не прощу. Она нас бросила. Она выбрала жизнь без мучений, а не нас.
- Аль, ты чего? Аль? Она мама наша. Это наша мама. Она столько пережила, что здесь и не знаешь, где правильно. Да, уйти вот так это слабость, и я ее не оправдываю, но…. Как так-то? Ты чего несешь?
- Не прощу, - я чувствую, как по моему телу разливается злость и заполняет каждую клеточку моего тела.
- Аль, не горячись. Все в порядке. Это не повод. Аль? НЕ лучшая шутка.
- Ненавижу! Не прощу! Я никогда не выйду замуж. Никогда. У меня в принципе не будет семьи. Но будут деньги, много денег. Я буду жить для себя, чтобы не было соблазна встретить такого, как отец и уйти из жизни, как мать.
- Аля….
А потом истерика, сильная истерика. И понимание того, что жить нужно как-то иначе, чем жили мои родители.
Глава 35.
Глава 35.
Город N, наши дни.
Алена.
Мы знали, что Гали не стало. Дикое желание съездить на похороны и поддержать сестру с братом, остановил Сережа.
- Ты не знаешь, как на это отреагирует отец и мать Галины.
Я ведь, действительно, не знала, но у меня был телефон. Я не переставала звонить Игорю, точнее набрала пару раз дав понять, что несмотря на то, что я не буду присутствовать на похоронах, я рядом с ним и с Алиной. Больше не надоедала. Может им некогда было в те дни, может не до разговоров. Я и сама не знаю, чтобы испытала, если бы так случилось в моей жизни. Ребят было жалко, жутко. И хотелось помочь, раз не смогли помочь им вернуть к жизни самого важного для них человека – маму.
Она сама отключила все. Выдернула катеторы, напульсник, трубку, что еще не спешили убирать врачи, желая наверняка удостовериться в ее возможности дышать. Сама отключила себя от аппаратов жизнедеятельности, выбрав смерть. Не смогла смириться со свое грядущей инвалидностью, что между прочим была до конца не подтверждена.
Я много раз в эти дни думала о папе. И спрашивала: было ли ему больно от потери жены? Плакал ли он? Лез ли на стену?
Ведь я более, чем была уверенна, что Гале повезло больше, чем моей маме. Они столько лет вместе, у них двое детей с папой появилось на свет. Наверняка, папа не обижал ее, как мою мать, жалел, на руках носил. Сделал многое для их будущего. Доказал всем, что он чего-то стоит. Бизнес в сфере сельского хозяйства, весьма успешный и семья, думаю счастливая семья.
Когда я спрашивала у Игоря что-нибудь личное или из серии, что его тревожит, все сходилось к учебе или же еще к чему-то, он никогда не жаловался на отца или на маму. Значит, там, действительно, все было замечательно и прекрасно.
А теперь….. . Это сильный удар по ребятам.
Съездить на свою малую Родину. Эта мысль вертелась давно, как и встретиться с отцом.
Самое удивительное эта цель встречи. Я не хотела его обнять, не хотела сказать, как люблю, не хотела признаться в ненависти, что разрывала меня на части, когда болела мама, когда я думала, что она умрет. Нет. Я хотела сказать ему о своем безразличии и понимании, что вдруг, в один момент, в тот самый день после нашего первого разговора по телефону спустя годы, я вдруг поняла, что не жду, что все не интересно.
Может это самообман, может это попытка глупая переубедить себя, но теперь у меня есть своя жизнь, в которой есть моя семья: муж, сын и мама, а еще брат и сестра. Но в ней нет человека, которого я так мечтала назвать папой.
В машине как-то слишком тихо. На заднем сиденье спит мое солнце в своем автокресле, рядом мама. Она смотрит куда-то вперед и молчит. И я, сжимающая руль нашего семейного автомобиля. Мы едем в Дубравино.