- Мама…
- М?
Она так внимательно смотрит в мои глаза. Ждет… ., что скажу дальше.
- Ничего, - качаю головой и улыбаюсь.
- Сказала «а», говори и «б».
- Я просто подумала, а ты до сих пор его любишь?
- Да, - ухмыляется она.
- Простила бы?
- Давно простила, Ален. Но обратно бы не впустила.
- Ой, нет. Ты чего? Я не об этом…
Он ждет… А я не знаю, что добавить.
- Хочешь с ним увидеться, поезжай.
- Я одна…
- Я тебя на улице в машине подожду.
До последнего не была готова к этой встречи, но руки сами включают «поворотник» и я еду к его дому. На дворе ночь. На улице дождь. Останавливаюсь возле ворот их дома. Буду рада, если выйдет Игорь с Алиной и захотят меня встретить, но в окнах выключен свет, лишь только где-то там в одном из окон виден свет ночника.
- Ночь не самое лучшее время для визитов, - бурчу я, желая дать заднюю.
- Иди, Ален, раз решилась. Другой случай выпадет не скоро.
Мои ноги не гнуться. Мне страшно или же волнительно. Какой он? За все наше общение с Игорем я ни разу не спросила у брата отцовской фотографии. И все же, думаю, что узнаю. Обязательно узнаю.
Стучу. Никто не открывает. Повторяю манипуляции снова. В итоге достаю телефон и свечу фонариком на дверь. Может быт где-то есть звонок? Тянусь к ручке. Не заперто.
Внутри как-то подозрительно тихо, будто весь дом вымер. Ни души. А я иду, бреду, оглядывая все вокруг. Дом большой. Очень. Подумываю даже крикнуть папу, но потом вижу тот самый тусклый свет и иду на него. Не заперто. Тяну ручку двери. Это его кабинет.
За столом сидит отец. Крутит в руках рюмку с темной жидкостью, рядом начатая бутылка коньяка, кажется. Значит, пьет. И почему меня это не удивляет? Ухмыляюсь самой себе – видимо, в его жизни ничего не изменилось. А еще обращаю внимание на запах, скурена ни одна сигарета.
Он жалкий. Не такой плечистый, как раньше. Не такой статный…. Какой-то потерянный и недалекий.
Как только ощущаю его взгляд на себе подбираюсь, выпрямляю спину, вздергиваю подбородок и смотрю, просто смотрю. Не знаю, что там сейчас выражают мои глаза? Боль? Цинизм? Жалость? Высокомерие? Презрение??? Не знаю, но это стопка, пролетающая рядом со мной и разбивающаяся о стену, будто собирает в моей голове картинку, которую я пыталась неправильно нарисовать.
- Здравствуй, папа.
А он молчит. Смотрит на меня и молчит.
- Я приехала….
Его громкий вдох и слова словно желчь
- Дождались с матерью. Пришла посмеяться?
И слова, что хотелось, так хотелось высказать, вдруг теряют значение. Не поймет. Не нужны они ему. Зачем?
Молчу, а он таранит гневным взглядом и говорит…
- Нет, посмотреть. Мол и тебя Рома Громов бумерангом накрыло…. . А у меня между прочим жена умерла…. .
Слушаю, молча.
- Дети ушли. Понимаешь?! Алька с Игорем ушли! Живут у тещи. Ничего вернуться. Деньги нужны будут- прибегут. Хотя ты ж ни разу не спросила…. . Сейчас может деньги нужны? Я дам. У меня есть.
Он поднимается с кресла, пошатываясь бредет к сейфу и достает несколько пачек денег.
- Столько хватит?
Он кладет передо мной одну пачку, а я смотрю.
- Мало? Ты скажи сколько нужно? Я дам, мне не жалко.
А потом я вспоминаю, как он когда-то мне вот так по пьяни, когда я еще в школе училась и за ним бегала, деньги дал. По тем временам много. Дал, а детей, других детей, оставил ни с чем. Как звонила Галя, извинялась и просила, хоть малую часть вернуть, потому что им жить было не на что. Я тогда отдала. Часть.
- Еще?
На столе вырастает приличная стопка денег. А мне его даже жалко становиться. Так и ничего не понял. И не поймет, похоже.
Разворачиваюсь и иду. Не хочу эту грязь. Не хочу это непонятное ощущение нахождения в зверинце. НЕ хочу.
- Постой, Ален! – кричит он вслед. – Дочка!
А я вдруг понимаю, что нет. Не верю. Не дочка. Я здесь никто.
Шаг более уверенный, а взглядом скольжу по комнатам вокруг, здесь оказывается была подсветка и бардак, страшный бардак. Грязь не только внутри, но и снаружи. Грязь, которая является его частью, а не моей.
Мне бы заплакать. А не хочется. Слез нет.
- Спасибо, папа, - кидаю ему и ухожу.
Дождь все еще льет. Торопливо бегу к машине, сажусь за руль, завожу движок. Я, как ни странно, спокойна.
- Ну, как?
- Отлично.
- Поговорили?
Разворачиваюсь и фарами освещаю силуэт отца.