— Так и сделаю, — подмигнула ей Алёна, и Ольга рассмеялась.
Алёна вернулась к себе в комнату и посмотрела на календарь в мобильном — туда она вписывала сейчас все процедуры. Не хватает только одного кусочка мозаики.
— Анна Григорьевна? — набрала Алёна номер. — Можно задать вам буквально один вопрос? Да, только один, всего минутку времени.
Через две минуты Алёна вошла в одну из комнат третьего этажа — Вяземская попросила доктора Полански оставить их ненадолго и жестом пригласила Алёну присесть.
— Скажите, когда проверяли «эффект Евы» на животных, как вели себя самки во время течки? — спросила Алёна, стараясь выглядеть спокойной.
— Тонкостей не помню, — Похоже, Вяземскую невозможно застать врасплох никакими вопросами. Даже не спрашивает, зачем это Алёне. — Вот, где-то здесь или здесь, — Вяземская положила перед собой и Алёной по папке, свою открыла и принялась листать.
То же самое сделала и Алёна. Написано по-английски. Ладно, могло быть и по-японски, например. О, да здесь уже оглавление есть и данные упорядочены! Алёна пробежалась по оглавлению и минуты за две нашла: «exhibit much higher sexual receptivity and significantly higher fertility». То есть, простым языком, гораздо активнее сексуально и намного плодовитее, чем обычно.
— Зашибись, — произнесла Алёна растерянно. — Только об этом и мечтала, ага.
— Что-то не так, Алёна? — Вяземская отложила свою папку. — Прошу меня извинить, но у нас сейчас…
— Я всё уже нашла, большое спасибо! — Алёна улыбнулась и пошла к двери. Не смогла удержаться, обернулась и добавила: — Похоже, я знаю результаты. И свои, и Ольги, — и вышла, не дожидаясь ответа.
Алёна подозвала вечером Олега за шахматный столик в углу игровой комнаты и посмотрела ему в лицо, улыбаясь. Возле бильярда жизнь бьёт ключом, и на их разговор всё равно никто не обратит внимания, такой гам стоит.
— Сегодня и завтра мне лучше держаться подальше от тебя, — сообщила она. — Я «Ева», теперь я точно знаю.
Олег отчётливо потерял дар речи. Он смотрел в глаза Алёны, и там, в глубине взгляда, отчётливо мерещилось что-то ещё: хищное, оскалившееся, не выпускающее из поля зрения, всегда начеку.
— Случись что, ты домой в подоле не принесёшь, — продолжила Алёна, взяв его за руку. — А я сейчас точно принесу, и хорошо, если только одного. Не самое лучшее время заводить детей, да?
Олег, похоже, частично пришёл в себя. То ли показалось, то ли на самом деле — из ладони Алёны вытекало тепло, вливаясь в его ладонь, и растекалось по телу, волна за волной — то холодные иголочки вонзались во все мышцы, то накатывал обжигающий жар пустыни. Олег готов был поклясться, что слышит мурлыканье того, что скрывается во взгляде Алёны — томное, низкое, настойчивое.
— Сейчас — да, не лучшее, — согласился он.
— И теперь два дня подряд, каждый месяц, я буду мартовской кошкой, — добавила Алёна, и вновь в её взгляде ощущалось присутствие чего-то хищного. — Твоей мартовской кошкой — учись со мной справляться. И сейчас мне лучше уйти, чтобы чего не вышло. Без обид, да? — она отпустила его ладонь, и Олег сумел взять себя в руки, улыбнулся.
— Без обид, — подтвердил он. — Я могу чем-то помочь?
Алёна весело улыбнулась.
— Видеть сны с моим участием, — поднялась она из-за стола. — Пусть хотя бы так. Приятных снов!
Третий день оказался сильно сокращённой версией дня первого. Снова были проверки — покажите стельки, покажите носки — и всё прочее. Их дисциплины, как назло, оказались последними в программе дня — и почти шесть с половиной часов «восьмёрка» провела в тренерской, разминаясь ходьбой туда-сюда и разговорами. Потом объявили прыжки в длину — и Лена с Вадимом, довольные, помахали всем рукой и отбыли.
Затем настала очередь Инны и Виктора. А ещё через час разрешили выйти к стойкам для прыжков в высоту всем остальным: Алёне, Олегу, Ольге и Артуру.
Высоту в два метра взяло только шестеро девушек, а двести тридцать пять — пятеро парней. Непонятно, кто так хитро расставил участников, только Ольга и Алёна завершали список юниорок, а Артур и Олег — юниоров.
Артур взял двести сорок шесть — к бешеному восторгу трибун — но уже не осилил двести сорок восемь ни в одной из попыток. Олег взял двести сорок пять, нынешний мировой рекорд, затем двести сорок семь, с третьей попытки — двести сорок девять. И понял, что способен взять гораздо больше.
Самым тяжёлым было сделать вид, что он не способен взять двести пятьдесят один. Но получилось.