— Понял, — кивнул Вильям. — Ждём.
Вяземская, спокойно ходившая от стены к стене, побледнела, схватилась за сердце и осела наземь — Вильям едва успел подхватить её. И ему показалось, что изо рта Вяземской вырывается чёрный пар. Ну или дым без запаха. И почти сразу же это прошло.
— Что-то случилось, — произнесла Вяземская глухо, поднимаясь на ноги. — С Олегом что-то не так.
— Он погиб? — поинтересовался Вильям.
— Там не погибают. Но там и не живут. Вильям, я хочу оставить петлю, точку возврата. Чтобы дать Олегу больше шансов.
— Вы понимаете, что сами будете заперты в петле? — поинтересовался Вильям. — Что будете раз за разом переживать всё это время и не сможете сами его покинуть?
— Я всё понимаю. Но из-за моей ошибки он может никогда уже не вернуться. И это буду не вполне я, а лишь моё эхо.
— Если оно сойдёт с ума, вам тоже достанется, — покачал головой Вильям. — Хорошо. Вот инструкции, — протянул он брошюру. — Кинетик? — прижал он ладонь к уху. — Статус?
— Всё по плану, — услышал он голос. — Оба «груза четыре» в пути, при них охрана. Я иду к вам, буду через пять минут.
— Жди у входа в здание, — распорядился Вильям. — Анна, я даже не знаю, чем вам помочь. Музыку слушаете?
— Да, конечно, — оглянулась Вяземская и продолжила настраивать свой вариатор.
— Возьмите, — протянул Вильям ей плеер и наушники. — Может, будет легче. Там сто тысяч часов музыки. В основном классической. При каждом шаге петли он вернётся в исходное состояние, так что батарейки не сядут.
— Спасибо! Какой сегодня день недели? — поинтересовалась Вяземская, пряча плеер в карман.
— Среда.
— Отлично, дату и время я установила. Вам лучше отойти подальше, Вильям, хотя бы на сорок метров, прежде чем я запущу петлю. И проверьте, пожалуйста, что рядом никого нет, не хочу поймать кого-то ещё.
Вильям кивнул.
— Минутку, — попросила Вяземская. — На случай, который вы упомянули. Запишите, пожалуйста, имена моих детей, их контакты и кодовую фразу, — продиктовала она. — Если со мной что-то случится, они передадут вам все материалы. И позаботьтесь тогда о тех, кто останется.
— Обязательно, Анна, — кивнул Вильям. — Уверен, что вы тоже справитесь. Я пришлю сообщение, ждите. И… Погодите, вначале запишите комбинацию для входа в убежище. На всякий случай.
Так она и сделала. Вильям ушёл, а Вяземская встала у двери, прижавшись к ней лбом, и замерла. Нужно было просто спросить его. Просто спросить и подождать пару минут. Знала же, что все они ещё дети, непременно полюбопытствуют. Ладно, что теперь гадать, надо спасать человека. И возможно, что не одного, а сразу двух. Или вообще весь мир.
Пришло сообщение от Вильяма: «Анна, всё чисто». Вяземская отправила ему ответ: «Подходите через три минуты» и, собравшись с духом, прижала свой вариатор к стене над дверью. Короткое ощущение дурноты, окружающее её пространство подёрнулось рябью, а затем вариатор исчез. Всё, петля запущена. И сама Вяземская, её «эхо», сейчас где-то там, в изолированном участке пространства-времени.
Когда в коридор вошли Вильям и Тереза, Вяземская стояла у двери, вариатор в её руке мигал цветными огоньками.
— Я за ними, — сказала Вяземская и прижала вариатор к двери.
Дверь приоткрылась; за ней показался хвойный лес, растекающийся по окрестным холмам.
— Отдаю, как обещала, — протянула она вариатор. — И ваш плеер, — спохватилась она. — Вот, возьмите.
— Спасибо, — принял плеер и наушники Вильям. — Оставьте вариатор себе. Вам ведь ещё возвращаться. Как всё закончится, вернёте. Удачи вам, Анна!
— Удачи! — повторила Тереза. — Мы здесь со всем разберёмся, обещаю.
Вяземская кивнула, спрятала вариатор в карман и, собравшись с духом, шагнула за дверь. Не глядя нащупала ручку позади и захлопнула дверь за собой.
Олег оглянулся: позади огромная каменная стена, бескрайняя слева направо и уходящая в небеса, сколько хватает взгляда. Бежать? Легко! Он попытался было… Но к каждой ноге словно привязали пудовую гирю.
Двигаться получалось с огромным трудом. Позади раздался раскатистый треск, послышался гул — Олег оглянулся и увидел, что по поверхности стены пробегают, ветвясь во все стороны, трещины, а небо надо головой ощутимо потемнело. Не стоять! Бежать, не останавливаться!
Только через десяток шагов удалось оторвать ноги от земли — не плестись, а бежать. И вот уже пришли на ум и слова, и музыка: «Chitty chitty bang bang…» Гири спали, оков больше нет, и Олег побежал, понёсся вниз по холму, затем вверх и снова вниз всё быстрее и быстрее. При каждом прыжке он высоко отрывался от земли, а за спиной слышался уже не треск и гул — нарастающий грохот обвала. Не останавливаться! Не оглядываться! Вперёд!