Тропинка вывела его к подвесному мостику через пропасть. И здесь Олег едва не затормозил — но сумел справиться и только прибавил ходу, бежал, не глядя по сторонам, и деревянные ветхие дощечки, по которым он пробегал, разламывались и падали вниз, в пропасть, в бездну. Вперёд!
За пропастью снова начались холмы, а за ними… Олег не сразу понял, что он видит, а когда понял — едва успел затормозить, остановиться на самой кромке.
Пропасть лежала перед ним — без конца и без края. Над ней пронзительно светилось синим небо; внизу, сколько хватало взгляда, клубились облака и снизу поднимался тёплый воздух. Нет, невозможно! Куда здесь бежать?! Не видно другого конца пропасти, если он есть — куда прыгать?
Гул из-за спины приближался. Олег оглянулся влево и вправо — заметил, что слева вдалеке виден крохотный светящийся прямоугольник. Выход? Значит, туда? Олег пошёл, холмы слева, пропасть справа, и вскоре слева уже громоздилась отвесная скала и тропинка становилась всё уже и уже, а грохот слева надвигался…
Ноги подкосились, Олега словно ударили в грудь огромной мягкой дубиной — вышибли из лёгких весь воздух. Ему почудились крики страха и боли, вспышка пламени — и он увидел, как руки и ноги становятся полупрозрачными. Что происходит? Что за крики, кто это?
Олег шёл, едва передвигая ноги, и вот уже из пропасти дует не тёплым воздухом, а прохладным, затем — ледяным. Он заметил, что с каждым порывом ветра из него самого выдувает едва различимый силуэт — силуэт самого Олега — и вскоре тот расходится, растворяется в воздухе. Шаг. Ещё шаг. Когда сил идти не осталось, Олег пополз. Он смутно осознавал, что обвал почти настиг его, но передвигал и руки, и ноги и сумел добраться до светящегося прямоугольника.
Прямо за ним виднелся тот самый дуб и та самая скамейка.
Олег не сразу сумел подняться на ноги. Но сумел. Судя по солнцу, сейчас часа два пополудни. Но какого дня? И что это за убежище, раз оно так похоже на «Ad Astra»?
И почему так холодно? Олег достал мобильник и понял, что тот показывает «погоду на Марсе»: не то время, не та дата и нет мобильной сети. Ладно, сейчас — к административному корпусу. Выяснить, что происходит.
Идти удавалось с трудом, ноги словно вязли в траве. Холод досаждал всё сильнее. Олег добрёл, растирая плечи и руки, до входа и посмотрел на доску для объявлений. Новый лист приклеен, и на нём четыре чьих-то фотографии.
Как только он подошёл и присмотрелся, кровь застыла в жилах.
Это они четверо. Ольга, Артур, Алёна и он сам. Фотографии в траурных рамках. И текст: вчера вечером, такого-то числа, при крушении самолёта, следовавшего рейсом таким-то, трагически погибли…
— Нет, — прошептал Олег, потом сумел крикнуть: — Нет, я ведь здесь! Они все где-то здесь, что происходит?
Его словно сшибли с ног и окатили ледяной водой; Олег не сразу оправился от ощущений, попробовал подняться на ноги и не смог, уселся с размаху. Перед доской стояли потрясённые Антон с Викторией и другие «казанские». Подошли Лена с Вадимом и тоже ахнули, увидев текст.
— Чёрт, не может быть… — голос Антону явно не повинуется. — Ну как же так?! — крикнул он, хватив себя кулаком по бедру. — Ведь вчера же только виделись, всё было в порядке!
Виктория обхватила его и расплакалась, уткнувшись лицом в плечо. Лена тоже смотрела, посерев, крепко схватив Вадима за руку, не в силах произнести ни слова, только губами шевелила.
Олег понял, что сидит прямо на земле, позади своих друзей. Он не сразу поднялся на ноги — те словно вязли в траве, плыли в ней — но справился и подошёл, пошатываясь, к остальным. Окликнул их — не слышат или не обращают внимания.
Он попробовал взять Антона за руку — и не смог: рука прошла насквозь, а его самого словно током ударило — судорогой свело руку до плеча, стальной петлёй сдавило горло. Олег попытался подняться на ноги и понял, что тонет в траве, погружается в неё — и никто вокруг этого не замечает.
Когда погрузился с головой, ему померещилось, что задыхается. Он судорожно попробовал вдохнуть и вроде бы получилось. Олег осознал, что уже не тонет в траве, не погружается в зыбучую почву, а падает, падает в пропасть, и ледяной ветер свистит в ушах, и чей-то хохот, раскатистый и гулкий, доносится сразу со всех сторон.
Часть 2