— Алёна, пожалуйста, будь счастлива, не оставайся одна! — попросил Олег, осознавая, что его не слышат.
— Я не буду плакать, — улыбнулась ему Алёна. — Пожалуйста, приходи, когда сможешь. Со мной всё будет хорошо, обещаю!
Олег кивнул — руки и ноги плохо слушались, и это совсем не радовало. Вдобавок, если пол совсем недавно казался плотным и твёрдым, теперь он словно пружинил, подавался.
Алёна закрыла глаза, улыбаясь, и Олег счёл за лучшее пройти в прихожую. И там замер.
Всё тот же дверной проём, который надвигался там, в шахматном клубе. Только теперь вид туда, а не оттуда. И Олег отчётливо заметил занавес, который он отбросил рукой, чтобы отойти с пути дверного проёма, и тот так и замер, не опустившись. Там не идёт время?!
Олег, не раздумывая, шагнул в проём. Так и не узнал, какой у Алёны был год. Да и что бы это изменило?
…Он прошёл и осознал, что воздух стал пресным и безвкусным, а складка занавеса, которую он отбросил, мягко вернулась в исходное положение. Олег оглянулся — просто ниша, нет никакого контура двери, ничего нет.
На душе было на редкость погано. Вот зачем было её обнадёживать? Что, если она теперь захочет оставаться одной, если будет его ждать? В чём был великий смысл так поступать с человеком? Убедился, что она не замужем, очень мило. Что дальше?
Олег уселся на пол и прижал ладони к лицу. Прямо сейчас ему казалось, что он только что испортил той Алёне жизнь — жизнь, в которой его всё равно уже не может быть.
— У нас снова вариация в магистральном потоке, — сообщил Вильям. — Всем, кто не спит, просьба подойти.
Они все подошли, а Алёна и Ольга так и прибежали.
— Олег пробовал править вероятное прошлое? — поинтересовалась Вяземская.
— Нет, на этот раз изменения произошли в будущем. Наши возможности наблюдать за временными потоками крайне ограничены, мы явно владеем только долей того, что умеют вариаторы. Алёна, вы правда хотите это знать? Это касается вашего будущего там, в текущем магистральном потоке. Там, где Олега считают погибшим.
— Если это касается меня, то да, хочу, — заявила Алёна ровным голосом. — Вы сами сказали, мы теперь с ней разные люди. Я ничего никому не расскажу, и другие трепаться не станут, — посмотрела она на Ольгу и Артура.
— Хорошо. На всякий случай: и я, и Лаки владеем методикой применения амнеотика. Средства, позволяющего избирательно забыть определённую информацию.
— Говорите уже, — попросила Алёна тихо. — За меня не беспокойтесь.
— Вкратце: присутствие Олега до настоящего момента было на уровне одной миллионной процента. Десять в минус шестой степени процента, то есть. Нам известны случаи успешной реинтеграции, даже когда присутствие человека было ниже десяти в минус пятнадцатой процента. Но сейчас, начиная от двадцать пятой даты рождения Олега, — примерно через семь лет после событий в спортивном лагере — его присутствие поднялось до тридцати четырёх сотых процента. Второе изменение: в двадцать пять лет альтернативная Алёна полностью отошла от профессионального спорта и сосредоточилась на своём хобби, которое стало основным источником заработка. Сейчас Алёна осталась в профессиональном спорте, в тридцать восемь лет прекратила выступать на соревнованиях и стала тренером. Подробнее сказать не можем.
— То есть сейчас Олегу станет намного проще вернуться на Землю? — поинтересовался Артур. — Я не знаю, что означают эти доли процентов, но по вашему лицу вижу, что в целом новость скорее хорошая.
— Скорее хорошая, — подтвердил Вильям. — Одно «но»: мы не очень понимаем, кто и каким образом повлиял на будущее. Вообще нет никаких идей. Если я правильно понимаю Анну, из «Области 005» мы пока что встречали проходы в вероятное прошлое или в настоящее. Не в будущее.
— Если это вам поможет… — поджала губы Алёна. — Наверное, я не очень правильно поступаю. Я потом извинюсь перед Олегом. Когда вы позвонили, чтобы мы все собрались, Олегу было очень не по себе. Я его сейчас не очень хорошо чувствую. Но кажется, что ему было жутко неловко или стыдно. Как будто он считает, что сделал что-то очень неправильное. Скажите, а та вторая я — она была замужем, когда это случилось?
— Нет, — покачал головой Вильям. — Мы не так далеко можем заглядывать в вероятное будущее, но минимум до сорока пяти лет она оставалась одинокой. Не хочу пугать вас и не буду: мы не знаем, сколько лет проживёт ваше альтер-эго. А даже если бы и знал, не сообщил бы вам, заранее прошу прощения.
— Тогда это точно я, — кивнула Алёна и поднялась на ноги. — Сейчас с Олегом всё хорошо, он успокоился и спит. И у меня большая просьба: когда всё кончится, не расспрашивайте его ни о чём. Даже если он что-то там нарушил в правилах путешественников во времени. Я не думаю, что он смог бы желать мне зла. Никогда не поверю.