Прошло несколько часов, и голод, начинавший донимать, пропал. И жажда пропала. Олег посмотрел на таймер: как мило, всё ещё происходит сброс каждые шесть часов десять минут. Он заглянул в рюкзак и убедился, что да, это всё тот же сброс.
И почему-то не занимал вопрос, что же это за чёрная туча такая и почему она — он, оно или они — сделали с Олегом именно это. Совершенно не занимал.
В крематорий Олег поехал, если можно так сказать, зайцем — забрался в багажник. Там было неудобно: сквозь горизонтальную поверхность не проваливались только ступни и ладони, несколько раз чуть не выпал на дорогу.
Олег не стал присутствовать на прощании, поскольку там собралось почти двести человек, и вряд ли он смог бы услышать об Алёне что-то хорошее, чего бы и сам не знал. Не смог заставить себя пойти туда.
Он дождался, когда все начали расходиться, и один последний раз вошёл в комнату, в которой прощались, последний раз взглянуть на Алёну. Она всё так же улыбалась, спокойно и безмятежно.
— Олег Владимирович?
Олег резко обернулся. У порога комнаты прощаний стоял мужчина лет тридцати — со снежно-белыми волосами, в чёрном строгом костюме, в чёрных очках.
— Вы меня видите?! — Олег подошёл к нему.
— Совершенно верно, — улыбнулся человек. — Меня зовут Ричард. Руки не подаю — вы понимаете, почему. Олег Владимирович, у меня послание для вас. От Вяземской Анны Григорьевны и моего деда.
— Она ведь умерла тридцать лет назад! — удивился Олег. Ричард кивнул.
— Всё верно. Она хотела напомнить, что просила вас прибыть двадцать восьмого июля, в среду, между семью и половиной десятого вечера по местному времени на кухню в спортивном лагере «Ad Astra».
— Я был там восемь раз и ничего не нашёл, — ответил Олег, ощущая раздражение. — Я боюсь, она что-то напутала.
Ричард кивнул.
— Важно, чтобы это была именно среда, она не успела тогда передать эту важную подробность. Двадцать восьмого июля этого года будет именно среда. Она очень просила убедить вас поверить ей ещё раз. Войдите в ту самую дверь после семи вечера и просто подождите.
— Я сейчас же отправлюсь туда и дождусь на месте, — кивнул Олег. — Большое вам спасибо. Как вы меня нашли?
— Вильям, мой дед — я думаю, вы знали его лично — оставил очень подробные инструкции. Я сожалею, что не могу снять очки — только благодаря им я могу видеть вас и читать по губам. Я вас не слышу на самом деле — аппаратура считывает вашу артикуляцию и синтезирует ваш голос. Боюсь, это всё, чего мы пока достигли.
— Потрясающий прибор! Такие очки очень бы пригодились Алёне, — покачал головой Олег.
— Идёмте, Олег Владимирович, — позвал Ричард. — Я думаю, вам не придётся мёрзнуть в пустом лагере в ожидании лета.
Ричард проводил его к стоянке, куда приезжали автобусы с теми, кто провожал родных и близких в последний путь. И возле автобуса Олег увидел их всех: обоих детей и всех внуков Алёны, Ольгу и Артура — им тоже не дашь больше тридцати, а также их детей и внуков и много других знакомых лиц.
Ричард кивнул им — и все они достали и надели такие же чёрные очки.
Ольга подошла к нему первой.
— Здравствуй, Олег, — улыбнулась она ему. — Я знаю, что ты был с Алёной вчера. Спасибо! Мы знаем, что её давно бы не было с нами, если бы не ты.
Олег растерялся — нечасто случалось, чтобы на ум вообще не приходил никакой ответ.
— Не отвечай, — кивнула Ольга. — Я и представить не могу, что ты мог чувствовать все эти годы. Ричард говорит, ты не сможешь остаться с нами надолго. Но прошу — останься, сколько сможешь. Алёна очень хотела бы этого, я знаю.
Они проводили его утром двадцать пятого июля. Все собрались — когда нет возможности прикоснуться к собеседнику, всё выглядит и ощущается иначе.
Олег навсегда запомнил, как они стоят и смотрят ему вслед — он ушёл пешком. Ричард заблаговременно позаботился о транспорте, и Олегу хотелось хотя бы немного пройтись ногами, как в старые добрые времена — до момента, когда поднимется на борт.
Никогда ещё не доводилось летать самолётом, на борту которого он один — а экипажу запретили проходить в определённую часть салона, что бы там ни случилось. Выяснилось, что сидеть тоже можно — главное, не делать резких движений и вести себя, если проваливаешься насквозь, как ведут попавшие в зыбучий песок.
— У нас было всего три инцидента, похожих на ваш, — сказал Ричард. — Рассказываю вам, что мы успели понять — возможно, это пригодится.