Олег покачал головой и указал — идём завтракать. Минут через пятнадцать, когда допивали последнее, что оставалось в стаканах, Алёна не выдержала: — Ты совсем не удивился?!
— Я, похоже, долго не смогу удивляться, — признал Олег. — Сказал бы, что этого не может быть, но я тоже помню, что в каком порядке играло. Может, потом какая-нибудь идея придёт. Ну и как мы будем угадывать, кто…
— Тише! — громко прошептала Алёна, указывая глазами в сторону. И верно, вся «восьмёрка» в сборе, все поблизости друг от друга. — Вдруг кто-то из них?!
— Так они всё равно не знают, — сказал Олег вполголоса, пожимая плечами.
— Чего мы не знаем? — оглянулась Елена Климова, которая вроде бы увлечённо говорила с другими и не обращала внимания на Олега и Алёну. И сидела метрах в пяти.
— Моей самой страшной тайны, — тут же ответила Алёна. — Всё, идём отсюда, пусть мучаются!
Их проводили весёлым смехом.
— …Чуть не спалились, — сказала Алёна, пока они шли в парк. — Надо сегодня внимательно ко всем присматриваться. Ко всем знакомым. Только бы среди них не было Ворошилова! — Алёна поёжилась. — Я тогда совсем в людей верить перестану.
Утренняя тренировка отняла много сил: Трифонов усердно отрабатывал технику и с Алёной, и с Олегом, итогом стал ещё один сантиметр у каждого. Видно было, как тренер доволен — только что в ладоши не хлопает и не подпрыгивает от восторга. А вечером ещё упражнения с отягощениями. Вот там и будет самая жесть…
— Еле на ногах стою, — призналась Алёна, когда они возвращались со стадиона. — Надо было спать ночью. А может, у меня ещё не всё прошло. А ты неплохо держишься! Я думала, он тебя тоже загнал. Последний километр еле добежала, думала, свалюсь по дороге.
— Держись, — Олег взял её под руку. — Вечером тоже достанется.
— Да, умеешь ободрять, — фыркнула Алёна. — Если силы будут после обеда — нужно где-то посовещаться. Да и в шахматы давно не играли.
Алёна, не обнаружив после обеда Олега в его номере, решила прогуляться до вентиляционной шахты. Внезапное такое побуждение. И рассмеялась, когда примерно в то же время, но с другой стороны, туда подошёл Олег.
— Конспираторы, — покачала головой Алёна. — Что ты… Не может быть! — ахнула она. — Смотри!
Он и сам увидел. Нет следов. Идеально ровная трава вокруг, идеально гладкая дорожка из гравия. Олег и Алёна пробежались дальше по парку — и там нет следов.
— Но ведь ночью же всё это было! — Алёна добыла смартфон и полистала фото. Все на месте. Включая то, где она держит свою кроссовку рядом со следом. — Вот! На фото указана дата и время! Как это происходит?!
— Ты говоришь, там в коридоре у Анны Григорьевны есть какая-то специальная комната? — напомнил Олег. — Расскажешь, что это за комната?
И Алёна рассказала. И про свой отдых в массажном кресле, и про ночное приключение.
— Ты на меня так смотришь, будто я вру! — заметила она сухо, когда Олег по окончании рассказа посмотрел ей в глаза и не отводил взгляда чуть не минуту.
— Тебе я верю, — Олег взял её за руку. — Понять не могу, что всё это значит. То есть ей семьдесят четыре, но выглядит на двадцать с чем-то, мало спит и упражняется по ночам, у неё личная комната, где она уединяется, и там, говоришь, потайной проход. Зачем ей беговая дорожка под землёй, и кто её там построил? И как ты умудрилась выйти где-то здесь?
Алёна пожала плечами.
— Я туда точно ещё раз пойду, — пообещала она. — А лучше пойдём вместе. Только нужно подкараулить её, ну, Анну Григорьевну, чтобы всё так же было. Сегодня ночью годится?
— Если только в хлам не устанем, — кивнул Олег. — Когда ты её видела в спортзале?
— Без четверти три. — Алёна оглянулась. — Почему мне кажется весь день, что за мной следят? Всё, идём в теннис играть и в шахматы.
В теннис Олег был побеждён в который уже раз — но общий счёт почти сравнялся. «Он быстро учится, — подумала довольная Алёна. — А я вот как-то не очень. Две партии в шахматы продула, причём достаточно позорно». То, что сказал Олег, — что он первые свои партии проигрывал примерно так же — не очень-то ободряло.
Алёна смотрела на позицию, обдумывая варианты, но мысли упорно возвращались к утренним упражнениям. К тому, что Алёна видела, когда они бежали бок о бок с Леной. Несколько раз, когда усталость едва не заставляла остановиться — сойти на обочину — накатывала особая такая злость, очень вовремя накатывала, и находились новые силы, и удавалось бежать дальше. Во время одного такого забега, когда они с Леной пересекли финишную черту нос в нос, Алёне на несколько секунд померещилось то же, что она видела тогда у дуба: как будто Лена стала полупрозрачной и вновь «сгустилась».