В их путешествии по пустыне в тот день Олег и Алёна неожиданно вышли к морю, и там была рыбацкая деревня. Тоже заброшенная — но люди покинули её не так давно, даже свежепойманная рыба не успела начать портиться. Путешественники нашли и питьевую воду в бочке, в первом же доме, и медный чайник, и всё, что нужно, чтобы вскипятить воду — пить её сырой и в голову не пришло. Они увидели приближающийся к берегу баркас… И вернулись в реальность.
— Слушай, об этом можно целую книгу написать! — поразилась Алёна, пока они возвращались домой. — Ты умеешь? Ну, записывать так, чтобы потом было интересно читать?
— Не пробовал, — признался Олег. — Но идея мне нравится.
— Анна Григорьевна посоветовала сегодня больше сидеть в своих номерах, — напомнила Алёна. — Меньше пересекаться с остальными. Вместо танцев снова тренируемся, да?
И снова он чуть было не спросил. И снова не хватило духу. И только кивнул в ответ.
Духу хватило, когда они возвращались после танцевальных тренировок. Завтра с утра — снова допинг-контроль, нужно поставить будильник и выспаться.
— Алёна?
Она замерла, не открыв двери в свой номер, и, оглянувшись, вопросительно посмотрела на него.
— Я что-то сделал не так?
Алёна повернулась к нему лицом. И взгляд её стал тем самым осторожным, колючим, как в день их знакомства. Олег видел её сегодня в компании кого-то из казанских, они так мило и непринуждённо общались…
— Нет, всё нормально, не беспокойся.
Олег шагнул вперёд — чтобы им не разговаривать, стоя у своих дверей, но Алёна, прижавшись спиной к двери, подняла левую руку ладонью к Олегу: не приближайся. Олег долго смотрел в её глаза, и от её взгляда становилось зябко.
— Ясно, — кивнул Олег. — Извини, если что не так. Приятных снов и удачи на соревнованиях! — он развернулся, открыл дверь в свой номер и закрыл её за собой. Постоял, дожидаясь, когда стихнет сердцебиение. Похоже, всё действительно ясно. Что же, это были прекрасные три недели.
Через полчаса Олег спустился в спортзал. В чём и был — в свитере и джинсах. Не спалось, решительно нет возможности уснуть. Есть мёд, или что там может помочь от бессонницы, Анна Григорьевна категорически запретила: ничего, кроме ужина, а если очень уж проголодаетесь — звоните мне, разберёмся.
В спортзале никого, естественно. Анна Григорьевна придёт сюда, если она соблюдает своё расписание, только через час с небольшим. Походить, развеяться.
Алёна всё не шла из головы. И всё тот же вопрос: что случилось? И накатывала злость, а может быть, и ревность — если раньше её всерьёз не переживал, поди отличи. Но вот думать об Алёне плохо не получалось ни единого момента.
Ладно, не париться. Сердцу не прикажешь. Те первые несколько дней, когда они, сами от себя не ожидая, спасли друг другу жизни со всей последующей катавасией — тогда всё и случилось. А теперь Алёна разобралась в себе и поняла, что всё не так, как ей казалось. То, что при этом сам Олег чувствует — его собственная беда.
Мир несправедлив, говорил Тихонов. И это нормально. Нелепо требовать чего-то от мира, нелепо обижаться — это никогда не помогает. Что-то не получилось — наплюй и иди дальше. Сделай выводы и иди дальше. Только неудачники прикипают к своим неудачам и горестям, жить без них не могут. Не падай духом — падай брюхом, повторял Тихонов особенно часто. А если всерьёз что-то мешает жить — выпусти пар, не держи в себе, и сможешь всё нормально, рационально осознать и взвесить.
Выпусти пар. Олег нашёл боксёрскую грушу и принялся избивать её, вначале неуверенно, без азарта, а потом накатило. И вот вспомнился тот давешний вечер, когда Ворошилов сказал пакость про маму Олега, и жаркая, красная ярость нахлынула и погребла всё остальное. Олег размахнулся, ощущая ту самую красную волну, и врезал груше что было сил. Плевать было, что может повредить себе руки или что ещё — на всё было плевать с высокой колокольни.
Схлынуло. И Олег понял, что половина груши валяется у его ног — и наполнитель её разлетелся белым пухом вокруг. Ничего себе! Олег посмотрел на кулаки — не повредил, ничего не болит, кожа не содрана — и на том спасибо. Всё, пар выпустил на совесть. Завтра пойти, во всём признаться администрации и заплатить за повреждённый инвентарь.
— Олег?
Он оглянулся. Алёна. Всё в том же — свитер и джинсы.