Если, к примеру, в старые времена у горняка выходил из строя отбойный молоток или ломалась бурильная штанга, то он в течение нескольких минут мог заменить их и продолжать работу. К тому же этот вынужденный простой не приносил ощутимого ущерба самому рабочему, бригаде, участку, шахте. Теперь, когда выходят из строя комбайн, или рвется лента конвейера, или сгорает двигатель, то авария вызывает простой целого участка, имеющего суточный план до полутора тысяч тонн. Это сравнимо с хлебным полем, где ватагу косарей заменил комбайн. Выбыл из цепочки косарь — другие дотянут. Сломался комбайн — поле останется неубранным.
Поэтому там, где нет надежды на добрую организацию труда, исключающую грубые неожиданности, — не следует и говорить о соревновании, чтобы не компрометировать его сущность. Инженер должен помнить: в нынешних условиях усилия большого коллектива могут оказаться тщетными, соревнование формальным или, хуже того, проваленным вовсе, если плохо работает он, инженер, если принимаемые им решения не продуманы до конца.
Всем известно, что наша шахта многие годы считалась флагманом угольного бассейна, и не только потому, что с нее начинался большой воркутинский уголь. „Капитальная“ всегда была кузницей руководящих и рабочих кадров, которые теперь трудятся на многих предприятиях. Однако на нашем флагмане в последние годы наблюдается какой-то сбой. Одни инженеры хотят быть руководителями, но не могут, другие могут, но не хотят, боятся ответственности, позорно прячут свои дипломы, забывая, в какую копейку эти дипломы обошлись государству. А партийная организация шахты и хозяйственные руководители плохо работают с потенциальными инженерами, не знают возможностей людей. Замена начальников участков и горных мастеров осуществляется по принципу „угадай-ка“. Угадали в назначении — хорошо, не угадали— новые поиски замены по тому же принципу. От этого наши многие беды, от этого сильно страдает и дело и, следовательно, соревнование, за которое мы ратуем с трибун.
В каждом оркестре, независимо от его численности, должен быть дирижер, от которого во многом зависит качество исполнения. Без настоящего дирижера не может быть настоящего оркестра.
Я увлекаюсь чтением книг из серии „Жизнь животных“. Кажется, что может быть общего между инстинктивной работой пчелы и разумной деятельностью человека. Но общность существует. Должен сказать, что порой нам не худо бы поучиться у пчел или муравьев, поскольку организация труда некоторых видов животных и насекомых просто поражает. Характерно, что в каждой организации существуют ведущие и ведомые. Видимо, так задумано природой и отказаться от этого немыслимо. Я много думал и пришел к выводу, что животные и насекомые редко ошибаются в выборе вожаков. Они всегда „объективны“. Нам, к сожалению, этого порой недостает.
В качестве примера могу оказать о себе. Второй год после окончания института меня держат на должности сменного инженера обогатительной фабрики, хотя это не профиль моей специальности и я чувствую, что в другом месте мог бы сделать значительно больше. Я не вижу ничего зазорного в том, чтобы инженер, чувствующий, что занимаемая должность не дает ему возможности проявить себя в полную силу, пришел к руководителям и оказал об этом. Ведь когда человек приходит и честно заявляет, что не может справиться с порученным участком работы, мы считаем это естественным, даже похвальным. Почему же обратный процесс должен считаться отрицательным явлением, саморекламой или стремлением к власти. Но я думаю, что такой принцип подбора организаторов производства и, следовательно, организаторов всех видов соревнования был бы ни чем иным, как стремлением инженера к своему совершенству.
Если партком и руководство шахты не пересмотрят свое отношение к выбору надежных вожаков, то наш сегодняшний разговор и решения собрания окажутся бесплодными, а обязательства коллектива будут провалены, как и в прошедшем году.
У меня все».
АВТОР.
Судьбе было угодно, чтобы два восьмиклассника интинской вечерней школы познакомились семнадцатого октября, в день рождения автора. И еще судьбе было угодно, чтобы через восемнадцать лет, накануне этого дня с Никулиным случилось непоправимое. Поэтому ежегодно, прежде чем звать гостей на торжество, Автор отправляется на поминки в дом, где пьют чай из дикорастущих ягод, читают стихи Александра Никулина и вспоминают о нем только хорошее. И не в силу малосостоятельной традиции «О мертвых плохо не говорят», а просто потому, что плохое о Саше можно только выдумать…