Грусть
Твоя грусть закручивает меня в спираль,
Она натягивает мне насильно улыбку,
Заставляя отчаянно ее сдирать
Вместе с кожей разбитой бутылкой.
Твоя грусть – ядовитый газ,
Невидимая легкая дымка;
Каждый шаг – это удар в грязь,
Надрез на пульсирующей жилке.
Твоя грусть острее скал и тверже камней,
Она нещадно врезается мне под ребра.
Ты умоляла меня стать смелей,
Но я, как конструктор, – разобран…
Твоя грусть не давала дышать,
Она раздавила мне легкие.
И все, что я мог, – это грустно лежать
С улыбкой невообразимо широкой.
Bien dans sa peau
В попытке изменить себя, чтобы понравится другим,
От повседневности сбегая, предоставлял себя жюри,
Жертвуя комфортом, он маски примерял,
Но каждый раз, не замечая, он часть себя терял.
В попытке изменить себя на радость остальным,
Коллекцию собрал из личностей, эмоций и причин,
Копировал манеры, речь и даже мимику,
Мыслей и идей украл специфику.
Но он устал поддерживать весь этот лживый образ.
Магнит разряжен и сходит с ума компас.
И все, что может двигаться, разочаровалось в нем.
И в море собственных слез он загорается огнем.
Заводная птица
Какой это вид пернатых
Мне не понятно. И никому.
Металлический звук серенады
Влетает, растворяясь вокруг.
Свою заводит птица пружину.
А вместе с ней и твою.
Кота моего это однажды убило
И заставило застрелиться жену.
Чтобы ты сделал, если б узнал,
Что у нее шесть пальцев и четыре груди?
Что кто-то ее внутренний стержень украл
И вместо него пружину вкрутил?
А птица заводит и чем-то гремит
Каждое чертово утро.
Застыла во времени, но вот-вот улетит
От тяжелых давящих прутьев.
Праздник жертвоприношения
Я ненавижу розы.
А они ненавидят меня.
Земля вертится вокруг Солнца,
А вокруг Земли – Луна.
И как бы ярко не светили звезды,
Звезда – это просто звезда,
Это просто отголосок прошлого,
И большим станет уже никогда.
Я вызвал монстров из-под кровати
На праздничный ужин,
Их зубастые пасти
Сомкнулись над моей грустью;
Они меня сбросили, перетерли мне кости.
Только взгляните на меня, Господи!
Они невероятно острым ножом
Аккуратно сняли кожу;
Повыдергивали ноготь за ноготком, оставили пару ожогов;
Они агрессивно вырывали плоть,
Пока кровь стекала;
Ты видишь, что происходит, Господь?
Сжалься
Виноград
Давай же самым жарким выйдем днем
К дикой реке, где срывается ветер.
Плавать не можем, но мы поплывем:
Что за течение, Боже, где берег?!
Давай же сидеть и послушивать джаз;
Пусть играют нам Дэвис и Бейси.
Пока медленно будешь ты рисовать,
Буду валять дурака – ну же, смейся!
Давай же станцуем под музыку,
Заедим этот день виноградом.
Только давай дальше Оскара слушать
И восхищаться Чарльзом.
Шкаф поскрипывает в темноте
Шкаф поскрипывает в темноте.
Завядает фикус.
След от чашки на листе
Какой-то старой книжки.
Под столом валяется тарелка,
Рядом – баночка чернил;
От часов отпали стрелки
И подняли пыль.
Пыль осела в легких –
Не дает дышать.
Руки стали сохнуть;
Тело превратилось в прах.
Перестань дышать
Перестань на мгновенье дышать,
Послушай дыхание ветра.
Сможешь тогда ли ты убежать
От всего, что не имеет ответа?
А если бежать – то куда?
Не на самый же край света.
Может достаточно лишь не спеша
Отойти на парочку метров?
Panem it circenses
Сплошная клоунада,
Чертов цирк уродов,
Раздолбаный театр
С железными воротами.
О, эта жизнь!
Она полна сюрпризов…
И тихое заткнись
Послышалось в квартире.
Стена: на ней одни портреты;
Тупой взгляд, в котором видно дно;
Пропавшие когда-то дети
С улыбками во все лицо
Так были рады протянутой конфете,
Что вылетело из головы (буквально) все.
Ублюдки с массами вместо лица;
Кому нужны реальные эмоции…
Ведь в безобразии плениться красота,
А содержание морали – зло.
Просроченная жизнь и желтые газеты
Мне сделали сегодня день;
Расстроенные лица на портрете,
Которым дорисовывать улыбки лень,
Смотрели на меня, теряясь взглядом где-то.
А проститутка за углом мне продала таблетки.
Новогодний кошмар
Залез в трубу, блеснул оскалом.