Если за дело взялась тётя Рита, значит, всё будет хорошо. И с бабушкой будет всё хорошо, ведь у неё есть Рита. На душе было спокойно, плотно сомкнутые шторы защищали от заоконной темноты её маленький мирок, наполняли комнату тёплым светом, плескались золотыми озёрами… А со стены на Арину смотрела озёрными бездонными глазами Казанская Богоматерь.
В монастырском приюте она не верила в бога, к Святому Писанию относилась скептически (кто-то ж его писал, не сам же Бог? писали люди, а значит, могли напортачить, а исправлять некому – ведь что написано пером, не вырубишь топором), молилась потому что заставляли, без молитвы не поешь. А есть хотелось.
В школе молиться никто не заставлял, уроков Закона Божьего не было и в помине, но именно «в миру» её ждали неразрешимые вопросы, ответы на которые она пыталась найти в Святом Писании. И – не находила. Бог остался в монастыре, а «в миру» его не было, поняла Арина. Ещё она поняла, что с «миром» Бог справиться не может, и решать свои проблемы ей придётся самой.
А сейчас смотрела в глаза Богоматери с отчаянным вопросом: «Что теперь будет? Что с нами будет – со мной, с бабушкой, с Колькиной матерью, с белым котом, который пропал… Может быть, ты знаешь, где он сейчас, почему не приходит?»
Глаза молчали. Оклад иконы Арина находчиво покрасила бронзовой краской, в нём отражались огоньки люстры, а в глазах святой не отражалось ничего. «Если ты есть, то присмотри за ними. За бабушкой в Осташкове, за Колькиной матерью в Москве. И за Колькой присмотри» – попросила Арина. И поймала себя на мысли, что ждёт возвращения Аллы Михайловны, которую вообще-то не жаловала. А теперь переживала за неё: вылечат ей глаза или нет, врачи ведь не боги…
В дверь настойчиво позвонили – раз, другой, третий. Арина посмотрела в глазок: на площадке стоял человек в полицейской форме, за ним маячила бритая квадратная башка на квадратных плечах… Владелец магазина! Что им от неё нужно?
– Арина Игоревна, откройте, пожалуйста. Я начальник полиции Мигун Семён Михайлович, вот моё удостоверение. – Арина приникла к глазку, разглядывая удостоверение. – Соседей ваших нет, весь день отсутствуют. Может, знаете, где они?..
Гости сидели на кухне, от чая отказались, начальник полиции что-то писал, протокол опроса свидетеля, как он объяснил.
– Да какой я свидетель, я в библиотеке весь день… Ничего не видела, от вас услышала, что магазин сгорел. Что я могу рассказать?
– А вот тут вы, голубушка, ошибаетесь. Свидетель, и очень ценный. Когда вы в последний раз видели ваших соседей? Какие у вас предположения по поводу их исчезновения?
– Никаких. Они в Москву уехали, в глазную клинику, пятого числа. Алле Михайловне нужна операция на глазах. Я их кошку кормлю. А приедут не знаю когда.
– Кошку кормите? Значит, ключи у вас есть? Вас не затруднит открыть квартиру? Мы войдём вместе с вами и выйдем вместе с вами.
– Вы войдёте, а этот, – Арина указала на башку, – пусть на лестнице ждёт.
Башка понуро кивнула. Начальник полиции убедился, что в квартире никого нет, и сел писать протокол.
– Семён Михайлович, вы меня сейчас опрашиваете или допрашиваете? – вдруг спросила Арина.
– Нет, ну ты смотри! Какие свидетели нынче пошли, в юриспруденции разбираются!
– Я не разбираюсь, я спрашиваю.
– Тогда слушай. Сведения и документы, полученные в результате допроса, являются судебным доказательством, а сведения, полученные в результате опроса, используются для других целей, доказательной базы не имеют.
– Тогда пусть это будет допрос.
Начальнику полиции ещё никто не указывал, что ему делать: опрашивать свидетеля или допрашивать. Но девчонка права, дело пахнет судом, а для суда нужны доказательства.
Протокол допроса Арина подписала с видимым удовольствием. Начальник полиции тоже был доволен: в деле появились новые свидетели: врач из Осташкова (ФИО, телефон, место работы), Аринина бабушка, которая наверняка в курсе (ФИО, телефон, место жительства), врач из клиники глазных болезней в Москве (ФИО и телефон знает Рита Борисовна). Девчушка оказалась просто неоценимой. Вот тебе и – «ничего не знаю»! Вот тебе и – «не разбираюсь»! Все бы так не разбирались…
◊ ◊ ◊
Магазин, который два раза пытался ограбить Колька и в котором батрачил, отдавая половину заработанных денег хозяину, – магазин сгорел дотла, вместе со всем товаром, из-за неисправной электрической проводки.
– Какая к дьяволу проводка? Засажу гада! – хрипел хозяин магазина (кричать он уже не мог).
«Засадить» не получилось: у «гада» было стопроцентное алиби: неделю назад он уехал с матерью в Москву (что подтвердил профессор московской глазной больницы в Мамоновском переулке), и всё это время жил в Осташкове (что подтвердила Аринина бабушка, у которой Колька квартировал, ожидая, когда можно будет увезти мать домой).