– Видела. Мы летом ездили, на целых две недели, когда фонтаны работали… И белые ночи видела! И фестиваль, и салют, нам даже спать некогда было. Мы ночью гуляли, ночи там фантастические! И туман над Невой, колдовской такой… А потом бабушка в театре уснула, и нам жалко было её будить. Там вся ложа бенуара со смеху помирала, когда она храпеть начала, на спектале. А дедушка хохотал громче всех.
– Ты и в театре была?!
– Ага. Мы каждый вечер ходили, то в театр, то в кино. А на ужин пиццу замороженную покупали, в микроволновке запекали, вкуснотища…
– У вас там микроволновка была?
– Ну да. Мы в гостинице жили, номер «Стандарт», холодильник, микроволновка, и чайник, и посуда. А в душевой кабинке струи прямо из стенок бьют!
Так получилось, что теперь рассказывала Арина, девчонки слушали и понимали, как много они не увидели… Ни фонтанов, ни белых ночей, ни Павловска с его Большим дворцом…
– Арин, а почему ты сказала, что с нами ехать не хочешь, а что летом в Питере была, не сказала?
– Ну, не сказала, ну и что?
– А зачем говорила, что тебе денег не дают?
– Это вы говорили, а не я. И Валентише побежали докладывать. Кто вас просил-то?
– Да ладно тебе, мы же из-за тебя побежали… докладывать. Хотели денег тебе собрать. На поездку.
– Я не нищая, деньги у меня есть.
Арина чуть было не ляпнула, сколько в ансамбле «Подарок» платят за выступление второму составу, но вовремя остановилась: в ансамбле она четвёртый месяц, и ей пока ничего не платили: участвовать в выступлениях не разрешили Вечесловы, сказали, школу закончи сначала. Летом она поедет на гастроли и заработает кучу денег. Только сначала поступит в вуз. Поступит в вуз и поедет!
– Арин, а ты в каникулы дома была?
– Почему дома? Мы в Заселье, на даче жили. Там снег почти растаял, и почки вот-вот проклюнутся.
Сообщив эту важную информацию, Арина тяжело вздохнула и, не сказав больше ни слова, ушла вниз, в вестибюль. Девчонки обиделись. Они к ней со всей душой, а она…
А она вспоминала Никиту, которого хотелось забыть.
◊ ◊ ◊
В марте ей исполнилось семнадцать. Бабушка с дедушкой, как всегда, предложили позвать подружек, заказать столик в кафе. Арина, как всегда, отказалась – и от гостей, и от кафе, и от подарка. Вечесловы развели руками…
Подарок всё же был куплен: трендовая шубка из тибетской ламы, невозможно красивая, лилово-розового цвета – совсем как вересковые поляны на острове Хачин! Арина уткнулась носом в мех.
– Спа… спасибо! Но у меня же есть зимнее пальто, зачем же вы… Она ведь очень дорогая, наверное.
Благодарила, извинялась, путалась в словах, а сердце радостно стучало: «Ох, ни фига себе, ох, ни фига себе…»
– Ох, ни фига-аа… Это мне? Правда мне?
– Ну а кому ещё – такую носить? Не нам же с бабушкой.
В длиннополом коричневом пальто с глухим воротом и красивыми крупными пуговицами – по мнению одноклассниц, старушечьим – было тепло даже в сильный мороз, а морозы на Селигере нешуточные. В короткой шубке, наверное, будет холоднее. Но если надеть длинную юбку… или джинсы! С джинсами будет здорово! И по цвету подойдут!
– Ты уж прости, что весной дарим. В школу ведь всё равно не наденешь красоту такую. В институт поступишь и будешь носить. Что ты в неё уткнулась-то? Надевай, мы с бабушкой посмотреть на тебя хотим. И сапоги надень! И косы расплети, – Иван Антонович всунул ей в руки сапожки со свободным голенищем из тонко выделанной кожи, с красивой шнуровкой до самого верха.
Арина послушно расчесала волосы и надела подарки. Сапожки оказались ботфортами KINKY BOOTS («чумовые сапоги») и закрывали колени. Нет, джинсы нельзя. Под такие сапоги лучше надеть леггинсы. Или шерстяные тонкие колготки, которые дед подарил ей на восьмое марта: тёмно-бордовые, красивые. Будут классно смотреться. Девчонки от зависти помрут, когда увидят. Но они не увидят.
Может, ей всё-таки пойти на выпускной вечер, на который она твёрдо решила не ходить? Не в шубе, конечно, и не в сапогах, но – с распущенными волосами, вот такой, как зеркале.
На Аринином лице быстро менялись эмоции: растерянность… удивление… смущение… заинтересованность… восторженность… решимость… и наконец – твёрдая уверенность.
Вечесловы с интересом за ней наблюдали. Эмоциональная оценка наиболее верная – природа не может обманывать.