– Пол-лета она такая. Ночью заглянешь – не спит, в потолок смотрит, – вступила Вера Илларионовна. – А то уйдёт на весь день, до вечера не появится. И думай, где она. Мы с дачи уехали из-за неё. Думали, в городе ей полегче станет. Да и перед соседями стыдно…
– А с соседями что у вас произошло? – мягко поинтересовался психиатр.
– Да мальчик соседский… Он в мореходке учится, из Новороссийска на каникулы приехал. Мать жаловалась – не успел в дом войти, вещи бросил и сразу к Аринке… А она его матом, на всю улицу. Да каким!
– Площадным. В техникуме своём наслушалась, – миролюбиво объяснил полковник, которому Арина рассказала, в каких выражениях говорил о ней Никита со своей девушкой, и взяла с него слово молчать.
– Говорю, рот тебе с мылом вымыть? Или сама вымоешь? А она мне: я же быдло, и разговаривать должна соответственно. Господи ты Боже мой! – в сердцах воскликнула Вера. – Обещала, что больше такого не повторится. Я говорю, мне из-за тебя чуть с сердцем плохо не стало. А она мне: ну не стало же! Никогда такой не была, а тут как перевернуло девчонку, – пожаловалась Вера врачу. И попросила: – Вы в больницу её не забирайте. Я ж тогда умру без неё…
Полковник начальственно махнул рукой, останавливая врача, открывшего было рот. Без слова вышел из комнаты. Слышно было, как он гремел на кухне ящиками шкафов. Остро запахло валосердином.
– На, выпей. – Поднёс к Вериным губам стакан. – И успокойся. Ни в какую больницу мы её не отдадим. Сами виноваты, не надо было разрешать ей в этой клинике работать. С коровами оно проще. По губам хвостом получила, и никакой тебе депрессии.
– О больнице вопрос не стоит, – подтвердил врач. – Учиться ей пока не надо, возьмёт академический отпуск на двенадцать месяцев, справку я напишу. А депрессия у неё психогенная. Её ещё называют реактивной. Это следствие воздействия психотравмирующей ситуации. Выраженная вялость, значительное ослабление побуждений, уклонение от любых контактов… А уходит она скорее всего в парк, или на Кличен ездит, там ей спокойно, и никто не дёргает.
– Это вам спокойно. А нам неспокойно. Она там голодная весь день, и дома не кушает ничего…
– Безразличие к еде у неё от снижения пищевого инстинкта. Страданий от голода она не испытывает,– успокоил Вечесловых психиатр. И, увидев побагровевшее лицо полковника, поспешно закончил: – Это пройдёт. Выпишу лекарства, и пройдёт. А вечером кормите обязательно. Уговаривайте как сможете, хоть с припевками: ложку за маму, ложку за папу.
– У неё родителей нет. Вообще никого нет. Так что обойдёмся без припевок.
◊ ◊ ◊
Арина академический отпуск брать не стала, ведь тогда пришлось бы показать справку, выписанную психиатром… Забрала из техникума документы, распрощалась со своей бывшей группой и весь сентябрь пролежала на диване, мучаясь жесточайшей хандрой и головной болью. Вечеслов подсунул ей Уильяма П.Блэтти «Изгоняющий дьявола» и с удовлетворением наблюдал, как в комнате внучки полночи горел светильник. Не спит, так пусть хоть книжки читает.
«Джексона повесили на мясной крюк. Под такой тяжестью тот даже разогнулся немного… – читала Арина. – Джекки, ты бы видел этого парня! Этакая туша, а когда Джимми подсоединил к нему электрический провод…»
На этом месте Арина перекрестилась, зажмурилась, прочитала молитву и решила, что читать дальше не станет. Глубоко подышала, открыла один глаз и дальше читала одним глазом:
«Он так дёргался на этом крюке, Джекки! Мы побрызгали его водичкой, чтобы он лучше почувствовал электрические разряды, и он так заорал…»
Отрывок из подслушанного телефонного разговора членов Коза Ностры об убийстве Уильяма Джексона, запись ФБР – как значилось в книге – был лишь эпиграфом. О чём же тогда книга? Арина открыла второй глаз.
«Пролог. Северный Ирак. Палящее солнце крупными каплями выжимало пот из упрямого старика, которого мучило дурное предчувствие» – прочитала Арина. И не могла уже оторваться от строчек, открывающих страшный своей реальностью древний мир.
В октябре она устроилась работать на ферму, где проходила учебную практику. Фермер был страшно рад, тётки-скотницы, помнившие, как подвели Арину, делали всё, чтобы «девочка зазря не утомлялась». А ветеринар, который на ферме всё-таки был (хитрый фермер обманул студентов, и те вообразили себя единственными коровьими врачами), взял Арину под своё покровительство и терпеливо учил всему, повторяя попеременно «молодец, девочка» и «руки бы тебе оторвать».