Персонал ожил. Официанты снова задвигались, но теперь на меня внимание уже особенно не обращали, занятые своими делами. И правильно. Пусть хозяин на месте, но сейчас гораздо важнее заняться делом, чтобы заведение вернулось в стандартный рабочий ритм.
Я уже было совершил несколько шагов вглубь зала и только сейчас заметил лампы. Тонкие бронзовые стойки, матовое стекло, изящные завитки. И внутри каждого плафона было не газовое пламя и не свет ламп накаливания, а живые маленькие огоньки. Они висели в воздухе, напоминая светляков, только куда ярче и ровнее. Иногда один из огоньков лениво вытягивался в тонкую змейку, после чего вновь собирался в шарик света.
— Занимательно…
Я поспешил отвести взгляд, пока кто-нибудь не заметил, что хозяин ресторана смотрит на обычную лампу так, будто она только что прочитала ему лекцию на латыни.
— Кухня всё там же? — спросил я у проходившего мимо официанта.
Парень моргнул:
— Конечно, ваше благородие. Господин Звёздин сейчас у себя.
Память прошлого Михаила отозвалась не образом, а скорее ощущением: громкий голос, запах жареного мяса, огромные ладони, смех, от которого дрожат кастрюли. Шеф-повар. Важный человек. Буквально клей, который заставляет двигаться сердце кухни и не даёт коллективу развалиться. И даже если хозяин идиот, то хороший шеф сделает всё, что от него зависит.
Я вошёл на кухню, и меня чуть не снесло стеной запахов. Мясо, лук, овощи, пряности, свежая выпечка и масло. Они ударили молотом по обонянию, и я даже остановился в дверном проёме, смотря на жизнь кухни. Повара и помощники двигались между столами: кто-то чистил овощи, кто-то возился с тестом, кто-то помешивал в огромной кастрюле густой соус.
А в центре кухонного царства стоял шеф. Громадный мужчина ростом под два метра, плечистый настолько, что поварской китель едва на нём не разрывался. Рукава закатаны, обнажая мощные мышцы. Перед шефом лежал большой кусок свежего мяса, и этот человек с пугающей скоростью рубил его двумя поварскими топориками до состояния фарша.
Тук-тук-тук-тук!
Лезвия мелькали, мясо под ними превращалось в фарш, по столу и везде вокруг летели красные брызги, а сам повар больше напоминал маньяка, которого застали прямо на месте убийства.
И тут он резко повернулся. На меня уставилось широкое лицо, перечёркнутое шикарными усами, забрызганное дополнительно кровью, а в руках — два топорика. Моё же тело автоматически сработало, решив, что гордое дворянское воспитание подождёт, а потому при необходимости стоит бежать.
— Михаил Алексеевич! — прогремел великан.
Я уже хотел было бежать, но великан вдруг расплылся в настолько доброй, почти детской улыбке, отчего вся его внешняя кровожадность сразу пошла прахом.
— Батюшки, да вы на ногах! А нам-то сказали, что вы ещё неделю лежать будете даже в лучшем случае! Ну слава Всевышнему, слава! — Он бросил топорики на стол, вытер руки о полотенце и, спохватившись, поклонился. — Пётр Звёздин, к вашим услугам. Хотя вы меня и так знаете, но вдруг с головой что-то не так.
Вот уж действительно, само собой. Передо мной стоял человек, чья внешность обещала переломанные кости, а голос и улыбка — пирожки с капустой и заботливое укрывание пледом.
— Рад видеть вас, Пётр… — я сделал короткую паузу, вылавливая из памяти отчество. — Иванович.
— А я уж как рад! Вы бы знали, как мы все перепугались. Алексей Петрович… — его лицо на мгновение помрачнело. — Царствие ему небесное. Хороший был человек. Строгий, да справедливый.
Пётр Иванович, к счастью, не стал развивать тему. Он хлопнул в ладоши так, что ближайший мальчишка-подмастерье едва не выронил миску.
— Дак чего же вы стоите? Проходите! Я вам всё покажу. У нас тут, признаться, после… происшествия порядок навели. Кухню не задело, но проверяли всё. Жандармерия едва ли не носом всё здесь обнюхала, каждого повара, который даже на смене не был, на допрос стаскали. Обидели меня знатно, признаться. Я же здесь каждого сам набирал. Каждого лично знаю! — он обвёл руками кухню. — Все как дети мои! За каждого горой встану!
Шефу я кивнул, и он аккуратно повёл меня вдоль рабочих столов с воистину полководческой гордостью, будто презентовал мне на параде войска.
— Здесь холодная заготовка. Здесь рыба. Там овощи. Вот печи основные. А это… — он с особым удовольствием распахнул массивную металлическую дверцу большого шкафа. — … холодильный ларь.
Изнутри пахнуло холодом. Я уставился на него с искренним удивлением. Казалось бы, чего необычного должно быть у стандартного холодильника? Морозит и морозит, чего ещё от него надо? Но нет, в боковой нише под толстым стеклом мерцал голубоватый кристалл, от него по внутренним стенкам расходился лёгкий иней.