— Кроме того, барышня, — говорил он масляным голосом, — лозунг у вас смелый, свободолюбивый. Такие вещи иногда требуют особой осторожности. Могут заинтересоваться нужные люди. Но если типография берёт работу полностью, мы, так сказать, берём и часть забот на себя.
— Какие именно нужные люди? — спросил я.
Приказчик дёрнулся так, что чуть не уронил перо. Вера обернулась и побледнела ещё сильнее.
— Миша…
— Добрый день, — сказал я спокойно. — Михаил Алексеевич Читалов. Вижу, вы обсуждаете с моей сестрой крайне интересный заказ.
Приказчик быстро сменил выражение лица. Слишком быстро. Масляность уступила место почтительности, но глаза остались жадными и настороженными.
— Ваше благородие, мы только принимали предварительную работу…
— Клише готово?
— Частично.
— Покажите.
Он хотел было возразить, но посмотрел на Сергея, стоявшего за моей спиной, и передумал. Клише действительно уже начали делать, несколько листов с пробными оттисками лежали рядом. Я забрал всё: наброски, пробники, клише, листы с расчётами, которые Вера каким-то образом утащила из моего кабинета, включая заметки о вкусах, бутылках и давлении. Видно, стоило всё же поменять сейф, чтобы старые ключи не подходили. Раз уж она стащить смогла, то и дальше лучше не будет.
— Я оплачиваю фактически выполненную работу, — сказал я. — Не полный тираж заранее, не ваши заботы о свободолюбивом духе, не молчание, которое вы так неуклюже попытались продать несовершеннолетней девочке. Только работу.
Приказчик покраснел:
— Ваше благородие, вы неправильно поняли…
— Нет. Я понял ровно. И потому объясню один раз. Типография живёт репутацией не меньше ресторана. Если в городе станет известно, что здесь пытаются шантажировать дворянских детей политическими намёками, вам станет трудно получать приличные заказы. Очень трудно. А, может быть, вы так и вовсе неожиданно для себя увидите, как неаккуратно курит сигарету.
Цвет лица мужчины сменился на белый, настолько, что мел был недостаточно светлым:
— Сумма фактических работ составит… значительно меньше.
— Я рад, что мы нашли общий язык.
На улице Вера держалась ровно до машины, а потом всё же сорвалась.
— Я хотела помочь, — сказала она тихо. — В гимназии смеялись. Сказали, что мы теперь не дворяне, а трактирщики. Что ты скоро будешь торговать сладкой водой на углу, а Екатерина — считать копейки за стойкой. Я хотела показать, что это будет модно. Красиво. Что они сами ещё просить будут.
Екатерина шагнула к ней первой, но я поднял руку, останавливая. Не потому, что хотел быть жёстким, а потому что здесь нужна была не только жалость.
— Вера, ты хотела защитить семью. Это я понимаю. Но ты взяла бумаги из моего кабинета, ушла одна, заказала печать у чужих людей и придумала лозунг, из-за которого нас могли бы обвинить в политической агитации.
— Но свобода же… это просто красиво.
— В нашем положении красивое слово может стать петлёй. Особенно если его напечатают на тысяче бутылок.
Она опустила голову, я уже хотел было смягчиться, но просто не успел.
Двое мужчин вышли из переулка слишком быстро. Первый двинулся к Вере, второй — к Сергею, и рука первого сразу потянулась не к её сумочке, не к украшениям, а к папке с бумагами. Сергей успел заслонить девочку плечом, ударил одного локтем в грудь, но второй уже рванул папку на себя. Я шагнул вперёд, забыв про больную ногу, и тут же едва не рухнул, когда рана отозвалась резкой вспышкой боли.
Дальше всё случилось быстро. Из соседнего складского двора вышел седой мужчина в старом военном пальто. Он будто по щелчку оказался там, где это было нужно. С размаху всадил тростью по колену одному из напавших, заставив его сложиться вдвое. Второго, уже почти выдернувшего папку, взял за ворот и развернул, с усилием впечатывая лицом в кирпичную стену, от удара о которую послышался неприятный хруст.
Он развернулся, и двоица тут же устремилась вон из переулка. Один бежал, подволакивая ногу, тогда как второй едва не ревел, удерживая рукой собственную челюсть.
— Не грабители, ваше благородие, — сказал он. — Деньги их не интересовали. Только папка.
— Вы кто?
— Степан Кузьмич Носов. Бывший унтер. Сейчас сторожу склад купца Лапина.
Сергей, всё ещё закрывая Веру собой, кивнул мужчине с уважением, которое у него не выдавалось просто так.
— Служили?
— Кавказская линия, потом Аляска, потом охрана факторий в Африке. Хватило мне приключений. На свой век опыта уж поднабрался столько, сколько у целой роты жандармов может и не быть. — он улыбнулся, показав пару отсутствующих зубов.