Если Наталья Сергеевна была живым лицом богатства Гладковых — собранным, молодым, красивым и уверенным, — то этот человек был их корнем. Очень древним корнем, уходящим в землю так глубоко, что его уже невозможно вырвать без того, чтобы не обрушить вокруг половину сада.
Григорий Артемьевич Гладков выглядел старым даже по меркам людей, которым судьба дала время. Тело его давно сдавало: тонкие руки с выступающими венами лежали на тёплом пледе, плечи казались слишком узкими для тяжёлого пальто, кожа на лице стала почти прозрачной, а дыхание время от времени перехватывало сухим коротким хрипом. Но глаза были ясными. Совершенно ясными. В них не осталось лишней суеты, зато сохранился разум человека, который прожил достаточно.
Рядом с ним сидел тот самый лекарь. Не вмешивался, только следил за дыханием старика и едва заметно держал пальцы на маленьком кристалле, вделанном в серебряный браслет.
— Михаил Алексеевич, — произнёс Гладков. Голос был слабый, но слова ложились точно. — Благодарю, что согласились на разговор.
— В вашем положении и при таком сопровождении отказ выглядел бы неблагодарно.
Старик чуть улыбнулся:
— Приятно видеть молодого человека, который понимает не только в бульоне и шипучей воде, но и в обстоятельствах.
Машина тронулась мягко. Остальные автомобили двинулись следом, колонна развернулась от больницы и пошла по улице так, что извозчики сами освобождали дорогу, не дожидаясь требований.
— Прежде всего, — сказал Гладков, — я должен поблагодарить вас за Наталью.
Я замолчал. Шутить здесь не хотелось.
— Я сделал не так много, как хотелось бы.
— Вы сделали достаточно, чтобы она жила. Для старого человека, у которого любимая внучка осталась среди живых, этого больше чем достаточно. Мне доложили подробно. Крушение, погоня, дорога, бой. Необученному магу, да ещё после ранений и под повреждённым подавителем, должно было быть почти невозможно удержать силу и не сжечь всех вокруг. Вы сумели.
— Не уверен, что «сумел» здесь подходящее слово. Скорее мне несколько раз повезло. Будь госпожа Фортуна чуть менее расположенной ко мне, ситуация могла измениться не в нашу сторону.
— Везение любит тех, кто движется. Лежащим оно обычно не помогает.
Старик некоторое время молчал, переводя дыхание. Лекарь чуть подался вперёд, но Гладков едва заметно поднял пальцы, останавливая его.
— Как ваше здоровье?
— Доктора считают, что я жив. Остальное их не радует.
— Доктора вообще мало что радует, кроме покорного пациента и своевременной оплаты. Вы, полагаю, к первому не относитесь.
— Уже получил замечания.
— Получите ещё. Жизнь упряма, когда молодой человек не умеет беречь себя. Но я позвал вас не только для благодарностей и старческих наставлений.
— Слушаю вас, Григорий Артемьевич.
— Мой род заинтересован в том, чтобы Читаловы были нашими союзниками. Не должниками, не младшими приказчиками, не людьми, которых можно купить одной предоплатой за бульонные кубики. Союзниками. Вы проявили себя быстро, дерзко и, что важнее, не бесчестно. Наталья считает, что за вами стоит больше, чем удачная хозяйственная смекалка. После докладов о турнире и крушении я склонен с ней согласиться.
— Сильные слова для рода, который мог бы выбрать союзника среди куда более крупных фамилий.
— Крупные фамилии часто слишком заняты тем, что считают себя крупными. Малый род, который хочет расти, иногда полезнее старого дома, который умеет только требовать уважения за портреты предков.
Гладков кашлянул. Лекарь всё же коснулся кристалла на браслете, и дыхание старика стало ровнее.
— Наталья рассказывала мне о ваших пищевых концентратах. О шипучей воде. О разговорах про растворимый кофе, которые до меня дошли через тех, кто считает, что купцы не должны слышать военные коридоры. Мне интересно, какие ещё выдумки есть у вас в голове, Михаил Алексеевич.
Я улыбнулся:
— Если начну перечислять, вы можете пожалеть, что посадили меня в машину. Обычно такие рассказы клонят в сон.
— Я стар, но терпелив.
— И всё же я бы хотел рассказать вам об этом в других условиях. Идей у меня слишком много, чтобы пересказать их в короткой беседе.
— Хорошо.
Я посмотрел на него внимательнее.
— Хорошо?
— Да. Человек, который раскрывает все секреты после первого разговора, либо глуп, либо уже продался. Ни одно из этих качеств мне в союзнике не нужно. Я не прошу чертежи сейчас. Я говорю, что Гладковы готовы рассмотреть финансирование, если вы принесёте нам не мечту, а расчёт. Сырьё, производство, сбыт, риски, кто мешает, кто покупает, как отбить вложения. Мы умеем ждать, когда понимаем, зачем ждём.