Он говорил быстро. Не красиво, не коммерчески, а именно с инженерной изюминкой. Солевой раствор, разность потенциалов, дешёвые пластины, защита от коррозии, срок службы, возможность собирать батареи в блоки, освещать мастерские, питать звонки, малые двигатели, лабораторные приборы. Он не обещал заменить кристаллы завтра. Не обещал чудес. Зато показывал расчёты, а это было куда ценнее.
— Главная трудность в мембране, — говорил он, наклоняясь над схемой. — Если она слишком пористая, элемент быстро умирает. Если плотная — падает отдача. Я нашёл состав, но после пожара потерял часть записей. Образцы сохранились только малые. Мне нужна лаборатория, материалы и защита от очередных проверок.
— Кто к вам приходил до пожара? — спросил я.
Кольцов замолчал, — Мастера из маготехнической палаты. Двое чиновников. Один человек от гильдии кристальных осветителей. Он был вежлив. Очень вежлив. Сказал, что мои опыты могут расстроить равновесие отрасли.
— А потом лаборатория взорвалась.
— Через месяц.
Мои рассуждения становились всё менее параноидальными и всё более неприятно правдоподобными. Именно в этот момент я заметил слежку.
Человек у окна в зале менял положение слишком редко, чтобы быть обычным посетителем, и слишком часто смотрел не на еду, а на отражение двери кабинета в зеркале. Шляпа надвинута низко, газета раскрыта на одной и той же странице, чашка нетронута. Раньше я мог бы не обратить внимания. Теперь Носов быстро лечил такую невнимательность.
Я поднял руку и едва заметно провёл пальцем по краю стола. Это был условный жест для Носова. И тот, стоявший у дверей кабинета, незаметно исчез. Вот только был и теперь его нет. Через минуту в зале что-то тихо стукнуло, кто-то удивлённо охнул, потом всё снова стало спокойно. Носов вернулся ещё через две минуты, уже с человеком в шляпе, которого держал за локоть так, что тот не решался даже дышать слишком активно.
— Документы чужие, — сказал Носов. — В кармане фотографии.
Он положил на стол несколько снимков. На всех них был Кольцов. Вот он у входа в ресторан, вот на улице, возле дешёвой гостиницы. И я, выходящий из машины пару дней назад.
Кольцов побледнел:
— Они снова…
— Кто? — спросил я.
— Не знаю. После пожара я иногда замечал людей. Потом они исчезли. Я думал, всё закончилось.
Шпион молчал. Носов чуть усилил хватку, и тот сглотнул, но героически решил не становиться разговорчивым без более убедительных причин.
— Передайте его Виктору Андреевичу Сомову, — сказал я. — С фотографиями. Пусть Тайная полиция узнает, кто у нас так интересуется солевыми батареями.
Носов кивнул и вывел человека. В кабинете стало тихо. Кольцов смотрел на снимки, Екатерина — на меня, а я — на чертёж батареи, лежавший рядом с пятном остывшего чая. Ещё утром мне казалось, что я просто ищу перспективные технологии. Теперь стало ясно: я открываю дверь не в мастерскую изобретателей, а в войну против отраслей, гильдий и родов, которым новое угрожает не меньше, чем мятежникам угрожала имперская полиция.
— Павел Андреевич, — сказал я, снова беря письмо Кольцова в руки. — Вам нужна лаборатория, материалы и защита. Мне нужны работающие образцы, расчёты и честность. Если вы готовы рискнуть ещё раз, дом Читаловых готов рискнуть вместе с вами.
Кольцов долго смотрел на меня. Потом медленно кивнул.
— Готов.
Глава 21
Егора Рыжова мы ждали очень внимательно. Ответ из Томска шёл удивительно быстро, доставленный явно дирижабельной почтой, пусть и дорогой, но быстрым и надёжным способом пересылки информации. Оказался он удивительно сухим и будто бы вовсе лишённым эмоций: «Согласен. Выезжаю первым возможным поездом. Прошу встретить. Слежка вероятна». Последняя фраза понравилась мне меньше всего, но зато подтвердила главное: Рыжов прекрасно понимал, что вокруг его изобретения крутятся не только сапожники с оскорблённым чувством ремесленной гордости.
Носов прочитал телеграмму, убрал её в карман и сказал:
— Встречать нужно не на перроне.
— Почему?
— Потому что тот, кто захочет взять его на вокзале, тоже будет ждать на перроне. Пусть наш человек встретит у вагона, проводит через служебный проход, а мы заберём уже у почтовых ворот.
— Люди есть?
— Теперь есть.
Это «теперь» стоило нам денег, но последние дни доказали, что экономить на безопасности — всё равно что экономить на крышке пороховой бочки. Носов к тому времени уже успел собрать вокруг себя небольшой костяк, готовый действовать, так что людей для охраны ценного гостя найти было не столь сложно.