— Тогда сделаем так, чтобы не убили, — сказал старший.
— Через кого?
— Через всех понемногу. Подсказать Гладковым, где смотреть. Подтолкнуть Сомова к нужной нитке. Увести от него тех, кто слишком рано задаст правильный вопрос. Пусть вокруг Читалова станет тесно от защитников, врагов и наблюдателей. В такой толпе труднее увидеть настоящую руку.
— Разумно. — Младший медленно кивнул. — Но что будем делать мы?
— Мы уходим в тень.
Читалов
Праздник не окончился, несмотря на не самый лучший исход произошедшей дуэли. В моём прежнем мире любое светское мероприятие после подобного превратилось бы в хаос, скандал, вызовы полиции, отменённую программу и потом неделю объяснений для прессы. Но Гладковы были Гладковыми, и их дом умел переваривать катастрофы лучше некоторых государственных управлений.
Игоря унесли лекари. Его секундант, бледный и злой, исчез вместе с ним. Часть гостей шепталась у колонн, кто-то с жадным блеском в глазах уже пересказывал увиденное тем, кто стоял слишком далеко, а несколько старых дворян смотрели на меня так, словно впервые решили всерьёз уточнить, из какой именно ветви происходят Читаловы и почему раньше никто не говорил им, что мы настолько неприятные люди.
Екатерина не отходила от меня почти четверть часа.
— Ты ранен?
— Нет.
— Рука?
— Цела.
— Лицо?
— Моё или Воробьёва?
— Миша.
— Моё цело.
Она выдохнула, но взгляд всё равно остался острым.
— Ты понимаешь, что теперь они не остановятся?
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь. До этого они могли считать тебя помехой. После сегодняшнего они будут считать тебя личным оскорблением.
Я посмотрел туда, где ещё недавно лежал Игорь.
— Можешь считать, что это у нас ныне взаимно.
Потом подошёл Курков. Он не поздравлял. Только оглядел меня, кивнул и сказал:
— В следующий раз, когда противник признан побеждённым, не поворачивайтесь к нему спиной, пока его не связали, унесли или похоронили.
— Учту.
— Учтёте обязательно. Иначе ваши сёстры однажды придут ко мне с претензиями, почему я плохо исполнял обязанности секунданта.
— Вы и так спасли мне репутацию.
— Репутацию вы спасли себе сами. Я только стоял рядом и не мешал.
Пиршество тем временем продолжалось. Сначала это казалось невозможным, но Гладковы сделали всё почти бесшовно. Музыка вернулась. Гостей мягко, но настойчиво увели из двора в театральное крыло. По залам снова разнесли вино, шипучую воду, закуски и сладости. Распорядители улыбались, лакеи двигались быстрее обычного, старшие женщины семьи Гладковых беседовали так спокойно, что сам факт дуэли начинал казаться не катастрофой, а досадным эпизодом, который приличные люди обязаны обойти стороной ради именинницы.
Театральное выступление оказалось отдельным миром.
В домашнем театре Гладковых выступали лучшие актёры Московского Императорского Театра. Домашним его можно было назвать только по принадлежности хозяевам, потому что зал с ложами, росписью потолка, сценой, оркестровой ямой и занавесом из тяжёлого бордового бархата мог бы принять полноценную премьеру. И принимал, судя по качеству происходящего. Комедия сменилась музыкальным номером, затем вышла трагическая сцена, затем снова лёгкая пьеса с таким темпом, что даже самые оживлённые сплетники замолкли и начали смотреть.
Гладковы знали, что делают. Хорошо поставленный праздник оказался сильнее свежего скандала. Людям дали зрелище, музыку, еду, разговоры, возможность сделать вид, что всё под контролем. И они ухватились за это с явным облегчением. После похищения на турнире, крушения дирижабля и сегодняшней дуэли им всем хотелось верить, что мир ещё держится на своих местах.
Я же смотрел не только на сцену. После дуэли в доме стало больше охраны. Эти новые люди почти не отличались от обычных служащих. Один держал поднос, другой поправлял лампы, третий помогал гостям найти ложу, четвёртый стоял у бокового прохода с видом скучающего дворецкого. Но я уже достаточно насмотрелся на Носова, Сомова и людей Гладковых, чтобы видеть разницу. У этих «служащих» были слишком спокойные глаза. Они не смотрели на гостей как на гостей.
Бойцы родовой службы безопасности. Их стало больше настолько явно, что не заметить мог только человек, не желающий замечать. Впрочем, большинство гостей именно этим и занималось.
Наталья держалась от меня дальше, чем прежде. Сначала я списал это на последствия дуэли. Всё же день рождения, её праздник, её дом, её гости — и тут я обжигаю лицо человеку из влиятельного рода во дворе её семейного дворца. Да, Воробьёв сам атаковал со спины. Да, секунданты и свидетели это видели. Но свету не нужны факты, когда есть повод для разговоров.