Но, тем не менее, желание его росло, а Деру приучать к утехам сексуального характера нужно было. Ибо оставлять все вот так, как сейчас, ему совсем не хотелось. Только следовало это делать постепенно, осторожно, чтобы не напугать. Он и не понял, почему готов так ради нее стараться, ведь сам он, кроме, как сказал однажды Ламберт, сухого траха, ни на что не годился. А с кметками ведь особо не разгонишься. Да чего греха таить, когда-то он даже переборол себя и спросил совета у своего товарища на тему как бы так сделать приятно бабе, чтобы не убежала от него сразу же после секса без особых ухищрений. Да и о каких ухищрениях и премудростях может идти речь, если он сам преодолел свое смущение только с чародейкой, с которой ему посчастливилось делить постель на протяжении полугода и которая его этим самым «ухищрениям» обучила.
Он ощутил, как Дера уперлась лбом в его подбородок, а носом прижалась к напряженной шее. Видимо, ей и самой нравилась их близость, но как все по-человечески выразить, она не знала. Ведьмак расценил это по-своему и скользнул рукой по предплечью, а затем чуть повозился, устроившись поудобнее, и провел пальцами по талии, замер, выждал несколько мгновений и, спустившись на бедро, принялся аккуратно его поглаживать. А затем, когда сопротивления не последовало, решил долго не ходить вокруг да около и умелым движением подмял Деру под себя, обхватив рукой ее талию. Она ойкнула, тут же прижала ладони к его груди и взглянула в лицо. А как увидела, что в глазах нет и доли той необузданности, что была в тот день, сдавленно выдохнула.
— Не бойся, — хрипло шепнул Эскель, опираясь на предплечье около головы Фредерики, стараясь не задеть ее разметавшихся волос. — Я не сделаю тебе больно.
— Я знаю, — тихо проговорила она в ответ и прижала ладонь к его щеке. — Это ведь и есть твое… ну, желание?
— Кто знает? Ты лучше просто расслабься и доверься мне.
Девушка неуверенно кивнула и хлопнула длинными ресницами. Она не хотела разреветься вот именно сейчас, просто эмоции от его слов внезапно так сильно накрыли, что сложно было их сдерживать, потому ее губы стали подрагивать, благо слез пока еще не было. А может, то просто от нервов? Ведьмак немного опешил от такого, но сумел быстро вернуть себе прежнюю решительность и склониться чуть ниже. Коротко выдохнул и прижался к ее приоткрытым дрожащим губам своими. Фредерика ответила на поцелуй неспешно, с осторожностью, но уже на порядок лучше, чем делала это в прошлый раз. Она уже приноровилась к губам Эскеля, постепенно начала понимать, как они двигаются и как любят прихватить ее собственные. Она теперь примерно знала, чего от него ожидать, и от этого знания становилось немного спокойней.
Дыхание начало сбиваться не сразу. Сначала она просто наслаждалась терпким привкусом на языке, мягкостью губ и его прикосновениями. При этом совершенно упустив из виду, что вместе с тем, как поцелуй становился все откровеннее, в теле начало разрастаться приятное напряжение. Оно зародилось в груди, а потом спустилось в низ живота, превращаясь в нечто тянущее, но приносящее своеобразное удовольствие.
Эскель ненавязчиво отстранился, напоследок прихватив ее нижнюю губу, и, не теряя времени, спустился к шее. С нескрываемым наслаждением провел по нежной коже кончиком носа, шумно вдыхая горьковатый телесный запах, смешанный с легким речным шлейфом, поднялся к мочке уха и оставил под ней влажный поцелуй. Дера тогда и вовсе разразилась сдавленным стоном, немного испугавшись того, как резко он вырвался из груди. Ведьмак удовлетворенно улыбнулся и, не отстраняясь, горячо выдохнул, начиная прокладывать поцелуями дорожку к вороту рубахи.
Чуть оттянул его, почувствовал, как Фредерика запустила пальцы в его короткие волосы на затылке, и уже изрядно подрагивающими руками распустил завязки. Ткань поддалась быстро и без особых проблем спустилась к предплечьям. Нет, он не хотел излишне тревожить девушку, заставлять ее приподниматься, чтобы окончательно освободить от одежды. Ему достаточно было того, что ее округлая полная грудь, наконец, предстала перед ним во всей красе. Соблазнительно налитая и вместе с тем упругая. Она с трудом поместилась в его широких ладонях, а когда пальцы ощутили, какая она теплая и бархатная на ощупь, то он и сам готов был разразиться стоном. Одной рукой все так же упираясь в настил, второй он мягко приподнял ее, провел большим пальцем по отвердевшему розоватому соску и, не выдержав больше и секунды, принялся целовать. Едва сдерживаясь, чтобы не оставить на такой прелестной светлой коже укус.
Дера судорожно вцепилась в его предплечье, так как рубаха сковывала движения, и с силой сжала пальцы. Но даже эта мелочь действовала на нее опьяняюще. Она чувствовала влажные теплые губы ведьмака на своей коже и то, с каким трепетом он прикасается к ней. Слышала его тяжелое дыхание и понимала, что медленно лишается рассудка. Это было гораздо приятней, чем снятие напряжения путем самоудовлетворения. И совсем уж не шло ни в какое сравнение с самыми смелыми фантазиями. Сейчас она была слишком чувствительной и любые касания его грубых, шершавых рук заставляли бесстыдно стонать и сжимать бедра. Да, по всему выходит, что она хотела его. Впервые отчетливо поняла это и готова была даже сказать ему это, глядя в глаза. Но, увы, пока получалось только шептать что-то нечленораздельное и постанывать.
Эскель не удержался и провел языком по коже в ложбинке между ее грудей. На вкус она оказалась солоноватой, с пряным послевкусием. Со страхом поймав себя на мысли, что готов съесть Деру целиком, он торопливо задрал край рубахи, обнажая ее светлый живот. Поцелуями пересчитал все маленькие родинки на нем, провел руками по изгибу талии и, наконец, добрался до штанов. Справиться с завязками не составило особого труда. Единственное, что заставило его напрячься, — это обеспокоенный взгляд Фредерики, внезапно появившийся перед глазами, и то, с какой силой она вцепилась в покрывало.
— Не бойся, — он прошептал это снова захрипевшим голосом.
Она облизнула нижнюю губу, краем сознания зацепившись за то, что окончательно сдалась под его взглядом, искрящимся нежностью, и неподдельным желанием.
— Я верю тебе, — наконец сдавленно ответила Фредерика и, ложась обратно, откинула голову назад, но шерстяную ткань так и не отпустила.
Ведьмак знал, что подготовка девушки к сексу весьма трудоемкий процесс. Это ему достаточно того, что грудь покажут да между ног рукой ухватят, и он уже готов. Знал также, что несмотря ни на что, должен быть сдержанным и позаботиться только о том, чтобы Дера испытала настоящее удовольствие. Чтобы распробовала, с чем ей предстоит сталкиваться каждую близость с ним, и больше не переживала. Со временем она наберется опыта, перестанет бояться, станет раскрепощенной, и тогда они смогут наслаждаться друг другом столько, сколько захотят. Но прежде он должен внести свой так называемый вклад. Сделать первый толчок в нужном направлении. Научить наслаждаться близостью и не бояться ее. Должен окончательно к себе расположить и показать, что эта самая близость может быть не обязательно пугающей, насильственной или болезненной.
Со штанами вышло не так просто как с рубахой, но девушка послушно приподняла бедра, позволяя раздеть себя. Ведьмак сдернул узкую штанину сначала с одной ноги, затем намеревался со второй, но немного замешкался. Благо, что удалось быстро справиться и не растерять при этом весь настрой. Хоть мысленно он обругал ту несомненно умелую портниху, что сшила такую в некотором роде непрактичную одежду. Кажется, ее звали Ита? А когда Дера осталась лежать перед ним практически нагая и стыдливо прикрывалась ладонью, Эскелю показалось, что он впервые готов начать молиться Богам, что благоволили ему все это время, а еще, что столь желанная девушка, осязаемая, настоящая, в самом деле принадлежит сейчас ему. Не во сне, как порой бывало, и не в помутненном похотью рассудке, а в самой что ни на есть реальности.
Осторожно сползая все ниже, он оглаживал руками ее крутые бедра, поджимал в нетерпении губы, вместе с тем вызывая истинное недоумение на лице Фредерики. А когда мужчина ласково провел ладонями по ее коленям, заставляя те чуть согнуться, и развел их в стороны, девушка и вовсе приподнялась на локтях, с ужасом взглянув на него.