У изножья каждой стояли небольшие открытые тумбочки, где аккуратно были сложены личные вещи мальчиков. Верхняя одежда лежала на поверхности этих тумбочек, сложенная с такой аккуратностью, что становилось ясно — за порядком здесь следят строго. Общее впечатление от комнаты было таким, будто детей специально обучали поддерживать чистоту и порядок, возможно, как часть их воспитания или подготовки к взрослой жизни.
С первыми лучами утреннего света, пробивавшимися сквозь стекла, начинался новый день. Солнце только-только набирало силу, нежно касаясь всего вокруг своими теплыми лучами. Это яркое раннее утро позволяло мне на мгновение отвлечься от неизвестности моего положения и просто насладиться спокойствием, что царило среди спящих детей.
В тот чудесный момент, я на мгновение забыл о своей истинной цели в этом чужом мире. Мысли о миссии отступили на второй план, уступив место простому человеческому любопытству и удивлению от окружающей обстановки. Но реальность быстро вернула к осознанию того, зачем меня сюда отправили. Моя задача была простой: дождаться, когда двое взрослых, которых я еще не знал, придут и выберут меня, приняв в свою семью. Более того, нужно не просто стать частью их жизни, но и помочь пробудить между ними те чувства, которые приведут к рождению ребенка. А его роль очень важна в будущем. Эта миссия казалась мне одновременно благородной и пугающей. Ведь вмешиваться в судьбы людей, даже с благими намерениями, всегда несет в себе риск непредсказуемых последствий. Однако я должен держать в голове другое.
В награду за выполнение этой деликатной задачи демон обещал мне возможность вернуться в прошлое, к тому времени, когда моя мать была жива и здорова, а отец не был сломлен горем и не искал забвения в алкоголе. Эта перспектива наполняла меня решимостью, отбрасывала любые сомнения по всем вопросам. Самое главное: спасти родителей. Я стал попаданцем исключительно ради них, ради возможности изменить трагический ход нашей семейной жизни. Изменить судьбу. Каждый раз, думая об этом, сердце сжималось от боли и надежды. Эмоции переполняли меня: страх перед неизвестностью, тоска по родным, и тихая, упрямая решимость сделать всё возможное для их спасения. Но до крайностей вряд ли дойдёт, ведь надо лишь восстановить отношения в моей будущей приёмной семье. И больше ничего. Тоже хорошее дело. И я готов его выполнить.
За окном раздался резкий звон колокола, и его звук, словно гром среди ясного неба, мгновенно вырвал всех из сна. Вокруг началось движение: мальчики, мои товарищи по несчастью, стали подниматься со своих жёстких кроватей. Моё тело, повинуясь какому-то внутреннему ритму, который я сам ещё не успел осознать, начало двигаться само по себе. Сперва сел на кровати, чувствуя, как холодный пол касается босых ног, и это ощущение заставило окончательно проснуться.
Потягиваясь, заметил, как другие мальчики с сонными, но покорными, лицами начали одеваться. Мои руки, словно по памяти этого тела, потянулись за одеждой, аккуратно сложенной на тумбочке у изножья кровати. Одежда грубая, но чистая, и я резво надел её, ощущая шершавость ткани на коже.
Пока одевался, краем глаза уловил фигуру местного смотрителя. Он был высоким, с суровым лицом, изрезанным морщинами. Его глаза, холодные и серые, а голос, когда он заговорил, словно бил по ушам словно кнут: "Живее, мелюзга ленивая! Завтрак не будет ждать!" Его присутствие было подобно тени, нависшей над нами, напоминая о порядке и дисциплине, которые здесь царили. Под внимательным взором смотрителя, пугающего мой детский разум, я чувствовал, как напряжение растет; каждый из мальчиков старался двигаться быстрее, чтобы не навлечь на себя гнев. И мне тоже не хотелось подставляться под удар. Торопился, как мог.
Когда все были готовы, мужчина рявкнул: "Помните, ваша жизнь здесь зависит от вашего послушания. Чистота и порядок - ваш единственный путь к выживанию." Затем дал знак, и мы, выстроившись в неровную линию, направились в умывальную. Вода в умывальнике была ледяной, и прикосновение к ней вызывало дрожь. Умываясь, я старался делать это быстро, чтобы избежать длительного контакта с холодом, и в то же время тщательно, зная, что любой промах может быть замечен и наказан. Но даже здесь, под неусыпным оком смотрителя, нельзя было позволить себе ни капли небрежности. "Каждый промах, каждое пятнышко - это удар по вашему будущему здесь," - предупредил он, и его слова эхом отозвались в моем сознании. Всё время смотритель наблюдал, его глаза, казалось, видели всё: каждую каплю воды, упавшую мимо, каждый небрежно застегнутый воротник. Его голос снова прозвучал, на этот раз с угрозой: "Не дай вам бог проявить небрежность. Каждый промах будет стоить вам дорого."