По завершении переклички нас распределили по рабочим группам. Часть ребят отправилась в швейные мастерские, где им предстояло шить и ремонтировать одежду. Другие направились в столярный цех, где будет происходить изготовление простой мебели и различной домашней утвари. Всё руками детей от десяти до шестнадцати лет. Бесплатный труд, чисто за еду и койку. Мне же вновь выпало трудиться на грядках. После очередного скудного завтрака из каши на воде и куска хлеба, отправились по своим рабочим участкам.
Превозмогая изнеможение и боль от незаживших мозолей, я сжал в руках рукоять мотыги и поплёлся к знакомым грядкам. Солнце едва поднялось над горизонтом, утренняя прохлада ещё царила в воздухе, принося мимолётное облегчение. Вокруг стояла гнетущая тишина, изредка нарушаемая резкими окриками смотрителей и приглушённым шарканьем ног моих товарищей по несчастью.
Приступив к работе, я ощутил, как каждое движение отдаётся болезненной пульсацией в измождённых мышцах. Однако вместо того, чтобы погрузиться в пучину отчаяния, сосредоточился на мельчайших деталях окружающего мира. Мой взгляд ловил сверкающие капли росы на листьях. Слышалось далёкое пение птиц. Также ощущалось лёгкое дуновение ветерка, приносящего ароматы с соседних полей за пределами работного дома. Несмотря на всё происходящее в нём, природа вокруг оставалась прекрасной. Она приносила чуть радости в суровое рабочее время. Во время однообразной работы хотелось лишь думать о чём-то другом.
Из размышлений меня вырвал незнакомый голос. Обернувшись, я увидел не того мальчишку, что работал здесь вчера, а совершенно нового. Судя по всему, его только недавно привели в работный дом. Как мне показалось, взяли прямо из руки семьи. Не был похож с виду на сироту из-за упитанности и аккуратной одежды. Бледное лицо новичка выражало смесь страха и растерянности, а широко распахнутые глаза лихорадочно осматривали окружающую обстановку, словно в поисках пути к спасению. Внутри него ещё теплилась искра надежды, которую жестокая реальность этого места пока не успела погасить.
- Ты здесь давно? - спросил он тихо, едва слышно скрывая дрожь в голосе.
Я кивнул, не останавливаясь в работе. Мой разум тут со вчера только, но тело немало времени провело, а значит давно.
- А оно... всегда так сложно? - его глаза встретились с моими, ища поддержки или хотя бы понимания.
- Сначала да, - ответил я, пытаясь скрыть собственную боль. - Ты привыкнешь. Тут все привыкают.
Мальчик продолжал неотрывно смотреть в мою сторону. Его взгляд был полон надежды на то, что скажут что-то ободряющее, но я не мог обманывать, зная, какова реальность нашего существования здесь.
- Просто делай, что тебе говорят, и старайся не противиться, - продолжил я, обращаясь к нему уже более мягко. - Найди себе что-то, что поможет держаться. У каждого здесь свой способ.
Новичок кивнул, пытаясь уловить каждое моё слово, словно это было волшебное заклинание, способное защитить его от жестокости этого места.
Остаток дня прошёл в изнурительном труде. Палящее солнце становилось всё безжалостнее, его лучи нещадно жгли кожу, заставляя каждого из нас грезить о глотке прохладной воды или клочке тени. Однако работа не терпела промедления. Бдительные смотрители неустанно следили за каждым нашим движением, не позволяя ни на миг сбавить темп или передохнуть. Лишь на жалкие полчаса разрешили наскоро перекусить и утолить жажду - ровно столько, чтобы не свалиться замертво прямо на грядках. Я держал новичка рядом с собой, ведь он до сих пор не мог до конца осознать происходящее.
Тот честно признался, что его родителям стало труднее жить на свои деньги, потому ребёнка отдали на попечение. Никто ведь не в курсе, как тут обращаются с детьми. Обычно слышали только о правильном воспитании, всестороннем обучении наукам и трудовым навыкам. В принципе, так оно и было, если не учитывать откровенное использование детского труда. Деньги-то нам не платили, только скудно кормили и дали кровати для отдыха. Чисто эксплуатация. Только вот я сомневался, что взрослые, узнав о таком, будут возмущаться. Бывшие воспитанники точно умалчивают своё прошлое. А кто-то вовсе приемлет подобное «воспитание».
Когда изнурительный рабочий день наконец подошёл к концу, мы, обессиленные и измождённые, поплелись обратно в работный дом. Обычных вечерних уроков не было, поскольку старый учитель, не утруждая себя объяснениями, ушёл по своим делам, а искать ему замену никто и не думал. Вместо этого нас оставили на рабочих участках до самого вечера, выжимая последние силы.