Ужин, как обычно, состоял из привычной безвкусной каши из смеси разных злаков. Однако сегодня случился небольшой сюрприз: в питьё добавили немного ягодного сока, что слегка оживило вкус воды. Этот, казалось бы, незначительный жест воспринимался почти как праздник среди бесконечной череды серых дней. Но даже такая малость была строго регламентирована – нам не позволили смочить в этом напитке кусок хлеба, словно боясь, что мы получим слишком много удовольствия от еды. Хотя хотелось лишь сделать хлеб мягче для кусания.
После скудной трапезы наступало время отхода ко сну, но прежде чем отправиться в свои неуютные кровати, нас согнали в тесную комнатушку для вечерней проверки. Воздух здесь был спёртым и душным. Мы стояли, едва держась на ногах, с нетерпением ожидая, когда наконец отпустят в объятия сна.
Смотритель медленно проходил мимо каждого, внимательно осматривая одежду и лица на предмет признаков болезни или травм. Его цепкий взгляд, казалось, проникал под кожу, выискивая малейшие отклонения от нормы. Каждый мальчик изо всех сил старался выглядеть здоровым и невредимым, прекрасно осознавая, что любой намёк на слабость мог обернуться дополнительными наказаниями или, что ещё хуже, изоляцией в больничной части работного дома. А условия там явно хуже. При её упоминании смотрителем, несколько мальчиков вздрогнули. Видимо, бывали там хотя бы раз.
Когда проверка наконец завершилась, и мужчина удовлетворённо кивнул, убедившись, что всё в порядке, мы получили долгожданное разрешение идти спать. Уставшие, но всё ещё живые, мы разбрелись по своим кроватям, готовясь ко сну. В этот момент каждый из нас лелеял надежду, что ночь принесёт хоть немного забвения и покоя, позволив на краткий миг забыть о тяготах нашего существования. Засыпая, я думал о том, что завтра будет хороший день. Возможно, он принесёт перемены к лучшему. Эта мысль, пусть и призрачная, помогала мне находить силы, чтобы продолжать бороться. Не терял надежды, что вот-вот обещанные люди придут за мной. Даже воображал момент встречи с ними.
С приходом утра в работном доме начиналась новая серия испытаний для его молодых обитателей. Звонкий звук колокола, раздававшийся ещё до рассвета, служил жестоким напоминанием о том, что короткая передышка закончилась. Мальчики, едва открыв глаза, спешили собраться, зная, что опоздание вызовет немедленное наказание. Проснувшись от недостаточного сна, каждый из них чувствовал тяжесть в каждом мускуле.
Во время сборов мы, пытаясь отвлечься от гнетущей реальности, завели разговор о том, каково жить в работных домах для девочек.
- Как думаете, ребята, у девчонок там тоже так плохо? - тихо спросил самый младший из нас.
- Да нет, наверное, - ответил другой, задумчиво почёсывая затылок. - Я слышал, у них там красивый особняк, не то что наша развалюха.
- И территория, наверное, ухоженная, с цветами и фонтанами, - сказал я.
- А еда? - с надеждой в голосе спросил мой сосед по кровати. - Может, у них там не каша, а настоящие пироги? Да с мясом...
- И одежда, наверное, хорошая. Не то что наши обноски.
- Интересно, чему их там учат? - задумался я вслух. - Ведь если нас готовят в качестве работников, то их тоже. Но, может быть, в более мягких условиях?
- Может, шить и готовить? - предположил Джек.
- Или ухаживать за детьми, - добавил новичок.
- А вдруг... - ещё один паренёк начал говорить, - им преподают музыку или рисование?
- И когда им исполняется шестнадцать, - продолжил я, - их, наверное, готовят к настоящей взрослой жизни. Не то что нас…
Наш разговор прервал резкий окрик смотрителя. Воображение мгновенно растаяло, возвращая к суровой реальности. Но даже эти короткие минуты фантазий дали нам передышку от плохих мыслей.
Завтрак, состоящий из водянистой каши и черствого хлеба, был скорее формальностью, чем настоящим питанием. Еда распределялась строго по порциям, и каждый кусок, пусть даже самый маленький, считался ценным. Смотрители следили, чтобы никто не взял больше положенного, и любые попытки скрыть еду для поздних перекусов пресекались на корню.
Учебные занятия, которые следовали сегодня за завтраком, были опять же строгими и угнетающими, как и все остальные аспекты жизни в доме. Образование было минимальным и ориентировано больше на практические навыки, такие как чтение, письмо и арифметика, нежели остальные. Хотя и их также преподавали для общего развития. И так почти каждый день. Учителя, как правило, были мало заинтересованы в индивидуальном прогрессе учеников, а скорее сосредоточены на поддержании порядка и дисциплины. Любая ошибка в уроках могла привести к унизительным наказаниям, от физического воздействия до углов и исправительных работ после занятий.