Я стоял, как статуя, стараясь не шевелиться. Моё сердце бешено колотилось в груди, а в голове не было никаких мыслей. Внезапно проверяющая остановилась передо мной и долго, как показалось, изучала мою фигуру. Всем телом чувствовал на её холодный оценивающий взгляд, но не осмеливался даже моргнуть. Она приблизилась на шаг ближе и, казалось, хотела что-то сказать, но в итоге лишь кивнула и перешла к следующему мальчику.
Через несколько коротких, но мучительно продолжительных минут женщина закончила осмотр и, не сказав ни слова, вышла из комнаты. Смотритель, как и всегда, не проявлял эмоций, просто приказал нам быстро ложиться спать.
Второй день в теле мальчика в этом жестоком работном доме стал для меня настоящим испытанием, полным страха и тревоги. Страх медленно, но верно проникал в каждую клеточку моего существа, словно тёмная тень, не оставляющая ни единого шанса на спокойствие. Боязнь потерять свой взрослый разум и стать одним из этих покорных детей, которыми безжалостно помыкают взрослые, не покидала ни на мгновение. Каждый день здесь наполнен строгими правилами и жёсткой дисциплиной, и я не мог позволить себе расслабиться, даже на секунду. Иначе рисковал забыть о своём прошлом, о том, кем был, а также о своей миссии.
Однако к третьей ночи в моём сознании начала закрадываться тревожная мысль: рано или поздно перестану отличаться от жителей этого мира. Мог стать одним из них, словно это теперь моя жизнь, а прошлое навсегда ушло в тень после заключения договора с демоном. Я теперь мальчик в работном доме, и выхода из этого положения не видно. Как говорил нам учитель, это, похоже, наше место в обществе. Если обещанные спасители не явятся, мне придётся вырасти в таких условиях, стать частью этой жестокой системы, которая так сильно отличается от моего родного мира. Я чувствовал, как меня поглощала новая реальность.
Так продолжалась жизнь в работном доме — бесконечный цикл изнурительного труда, скудного питания, жестокой дисциплины и унизительных наказаний. Дети, лишённые любви и заботы, были вынуждены приспосабливаться к этим суровым условиям, находя малейшие радости в мелочах: в тёплом слове, случайной улыбке друга или кратком моменте покоя, когда, казалось, мир вокруг замирал. Эти кратковременные моменты счастья становились для них настоящими сокровищами, позволяя хоть на мгновение забыть о тяжёлой реальности.
Сам не заметил, как прошёл целый год с того момента, как я оказался в этом работном доме, в теле двенадцатилетнего мальчика. Каждое утро, просыпаясь от звона колокола, надеялся, что это последний раз, когда слышу его пронзительные звуки, разрывающие тишину. Каждый вечер, когда укладывался спать в холодной, неприветливой комнате, молился, чтобы на следующее утро меня наконец забрали отсюда. Но дни шли за днями, и ничего не менялось. Моё новое тело достигло тринадцатилетия. А обещанных людей и близко не было. Я всё меньше о них думал, отдаваясь новой суровой жизни. Уже адаптировался и почти свыкся с их отсутствием.
Демон, который послал меня в этот мир, сказал ждать спокойно, ничего не предпринимать. Я старался быть терпеливым, подчиняться строгим правилам, не выделяться из толпы других мальчиков, которые также искали спасение. Каждый день здесь, в ужасающей рутине, был настоящим испытанием для моего взрослого сознания, которое не могло смириться с тем, что его жизнь свелась к бесконечному труду и унижениям. Я продолжал мечтать о том, что однажды смогу вырваться из этого ада и найти своё место в мире. Неважно теперь, выполню миссию или нет. Лишь бы уйти отсюда.
Очередной день начался как обычно, но с одной неожиданной деталью, которая внесла смятение в устоявшуюся рутину работного дома. Прибыл небольшой экипаж, из которого вышли двое богато одетых людей, о чем шептались между собой взрослые. Весь персонал работного дома явно взволновался этим визитом, и в воздухе витало ощущение перемен. Моё сердце забилось в предвкушении: возможно, это те самые люди, о которых говорил демон? Однако надежда быстро угасла, когда стало ясно, что гости прибыли не за мной. Они представились инспекторами из министерства и приехали для проверки условий, в которых содержатся дети. Мое разочарование было так велико, что я едва сдерживал слёзы. Все мои мечты о скором освобождении рассеялись, как дым, оставляя лишь горечь и безысходность.