Дальнейшие часы проходили в напряженной атмосфере. Смотрители, обычно не слишком заботившиеся о нашем благополучии, вдруг стали удивительно вежливыми и доброжелательными перед гостями. Они снимали с нас тяжелые работы, стараясь скрыть истинное лицо этого места. Даже раздали порции нормальной еды на обед. Мы не выдержали подобного счастья и быстро всё умяли, попросив добавки. Никогда так хорошо и сытно не ели. Всё это было показухой, и каждый из нас это понимал. Мы обменивались взглядами, полными горечи, осознавая, что этот спектакль не изменит нашу судьбу. Внутри меня росло чувство бессилия, и я вновь задумался о том, когда же придет настоящий день освобождения, когда смогу покинуть эти стены и начать новую жизнь.
Инспекторы провели с нашей группой беседу, задавая вопросы о распорядке дня, питании, учебе и о том, как часто нас наказывают. Некоторые из младших детей, не понимая последствий своих слов, начали рассказывать о реальных условиях жизни здесь, о том, как заставляют работать до изнеможения и как часто мы остаемся голодными. Однако их быстро прервали смотрители, утверждая, что мальчики просто шалят и выдумывают. Я заметил, как инспекторы обменялись взглядами, полными понимания, и ничего не сделали. Их холодные глаза не выдали ни капли сочувствия. Никому бы не составила труда догадаться, что они прекрасно осознают, что происходит, однако предпочитают закрыть на это глаза.
После ухода инспекторов всё вернулось на свои круги. Обычная строгость смотрителей вновь окутала нас, а еда снова стала такой же скудной, как и всегда, словно проверка никогда и не проходила. Мне было обидно и больно видеть, насколько легко можно было изменить нашу жизнь к лучшему, но только на время, как если бы мы были лишь актёрами в спектакле, где никто не заботится о нашем будущем. Вечером, после ужина, сидел в спальной комнате, обдумывая случившееся.
Этот инцидент ещё раз напомнил мне о моём положении — взрослом уме, запертом в теле ребёнка, в мире, где надежда появляется редко и быстро угасает. Я лёг спать с мыслью о том, что завтра будет новый день — точно такой же, как и все предыдущие, без перемен и без надежды на спасение.
Привычка к рутине работного дома начала приносить странное удовлетворение. Тяжелая работа, хоть и истощала, в то же время давало чувство выполненного долга. Еда, невзирая на её однообразие, стала привычной, и я научился находить радость в малом - в маленьком куске масла на хлебе или чашке тёплой воды с соком. Строгость смотрителей уже не вызывала беспокойства их требования и наказания достаточно предсказуемы. Я за год всецело научился подстраиваться под ритм жизни работного дома.
Товарищи по несчастью стали близкими друзьями. Общие испытания нас сплотили, создавая ощущение единства в лицах ежедневных тягот. Истории о мире, из которого я пришёл, воспринимались ровесниками как фантазии, позволяя на мгновение забыть о серых буднях.
Мысли о будущем больше не тревожили. Порядок и рутина этого места успокаивали, предсказуемость каждого дня дарила чувство безопасности, словно нашлось укрытие от бурь, бушующих за пределами этих мрачных стен. Попытки вспомнить, каково это - быть взрослым, всё чаще заканчивались безрезультатно, оставляя лишь горечь утраты и тоску по тому, что было. В особенности, по родителям. У нас с мальчиком, чьё тело я занимал по воле демона, чуть похожая судьба сложилась: мы оба без отца и матери стали жить.
Прошлое всё больше напоминало старую фотографию, выцветшую от времени. Часть коллектива, где каждое лицо так же бесправно и незаметно, как и моё, ощущалась как новая реальность. Принятие этого места как дома привело к тому, что освобождения я больше не ждал. Уверенности в том, что оно мне ещё нужно, не осталось, ведь в этом новом мире, полном лишений, нашлась маленькая семья, ставшая единственным утешением.
С каждым днём, когда рутина работного дома поглощала все силы, в глубине сознания жило напоминание о цели, по которой я здесь оказался. Изредка по ночам приходила мысль о том, что нельзя забывать о миссии. Ставка выше любых личных переживаний. Спасение матери от болезни оставалось основным мотивом, заставляющим держаться, когда всё вокруг казалось безнадежным. Помнилось мне, как демон говорил, что успешное выполнение задания в этом мире даст возможность вернуться к живой и здоровой семье. Перед глазами всплывала картина возвращения к родителям.
Трудно было поверить, что прошёл год ожидания нужного срока. Далеко не каждое утро, просыпаясь в скрипучей кровати, в голове звучали слова:
«Всё ради мамы. Надо выдержать, исполнить обещанное и вернуться домой».