Лёжа на спине, я пытался осмыслить всё, что узнал о супругах, приютивших меня. В памяти всплывали картины их бесцеремонных ссор, резкие слова, которыми они осыпали друг друга прямо на глазах у посторонних. Оскорбления, обвинения, упрёки – казалось, это стало неотъемлемой частью их общения. Судя по всему, за блестящим фасадом богатства и роскоши скрывалась глубокая трещина в их отношениях. Да, они жили в великолепном особняке, ни в чем себе не отказывали, но постоянно обвиняли друг друга в ухудшении материального положения. Для меня, бывшего простого работяги из другого мира, их жалобы казались непонятными и даже абсурдными. О каких трудностях могла идти речь, когда у них было все, о чем можно только мечтать? Жили бы себе тихо-мирно рядом.
Вспомнились слова о наследстве, услышанные во время моего «усыновления» из работного дома. Очевидно, им нужен ребенок, чтобы выполнить какие-то условия завещания. А судя по тому, что я знал о местной эпохе, развод для них – недопустимая роскошь. Такое не принято. Возможно, они боялись потерять не только состояние, но и репутацию в обществе. Выходит, они вынуждены сожительствовать, связанные невидимыми цепями брака, даже если их чувства давно угасли. Все это было похоже на запутанный клубок, расплести который я не в силах. Хотя вроде как должен разобраться для лучшего понимания ситуации. Но лучше остановиться на настоящем моменте и не лезть в их прошлую жизнь.
Моя единственная забота должна заключаться в выполнении миссии - восстановлении гармонии в разобщённой семье. Я, тринадцатилетний мальчик из приюта, встал перед почти невыполнимой задачей: заставить пресыщенных жизнью супругов вновь почувствовать искру любви. Моё положение на нижней ступени социальной лестницы делало меня объектом презрения и отвращения, но, несмотря на это, эти люди будет вынуждены меня терпеть, воспитывать, как если бы я был их родным сыном. В этом всём крылся слабый луч надежды, который, возможно, я смог бы использовать, чтобы превратить притворство в искренние чувства.
На первый взгляд, оба они не выглядели добрыми или сердечными людьми. Скорее, они напоминали расчётливых аристократов из давно ушедших времён. Их брак, лишённый любви, служит лишь для поддержания статуса и поиска новых путей к обогащению, хотя, судя по всему, эти поиски не увенчались успехом.
Лёжа в кровати, я погрузился в размышления о том, с кого из них начать свою миссию. Мужчина показался более восприимчивым, способным к вниманию и, возможно, к состраданию. Он смотрел на меня дольше, чем его супруга. Её взгляд был полон неприкрытого отвращения. Их разговоры обо мне звучали одинаково холодно, но что-то в поведении мужчины, который изначально хотел девочку, но согласился на мальчика, заставляло задуматься. Возможно, разочарование в выборе было дополнительной причиной его неприязни. Основная не настолько серьёзная, если оценивать реакцию. Зато нас с ним объединяло небольшое сходство внешности. Женщина, хотя и настояла на моём выборе, явно не радовалась. Оба они были недовольны тем, что их уютный, богатый дом теперь должен был стать пристанищем для ребёнка из нищеты, и что им предстояло играть роль любящих родителей на публике.
Вся эта ситуация, полная внутренних противоречий и скрытых эмоций, представляла собой сложный узел, который мне предстояло распутать. Задача состояла не просто в том, чтобы стать частью этой семьи, но и в том, чтобы изменить её изнутри, заставить этих людей увидеть друг в друге не только партнёров по несчастью, но и возможных спутников в жизни, полной взаимной поддержки и любви. Последнее и есть главная цель попаданства.
В конце концов, мне удалось задремать на ужасной старой кровати после некоторого времени, проведённого в беспокойных движениях. Лежал, обратив взгляд к маленькому зарешеченному окну, за которым простиралось ночное небо. В тишине слышался лишь легкий шелест ветра снаружи. Постепенно, сам того не замечая, я погрузился в сон.