За окном брезжил рассвет, раскрашивая небо нежными пастельными тонами. Комната, несмотря на скудное убранство, казалась уже не такой мрачной, как в прошлый день. Вчера она предстала передо мной во всём своём ночном великолепии. Мрачный неиспользуемый закуток для прислуги. А утром уже более похож на жилое помещение.
Встав с кровати, я подошёл к стене, где находилось окошко, и посмотрел на утреннее небо. Единственное красивое место посреди серого и грязного окружения. Вдохнув полной грудью, почувствовал прилив сил и странное ощущение предвкушения нового дня. Несмотря на то, что в каморке грязновато, был рад вдохнуть воздух не будучи в работном доме. Осмотрел себя, стряхнул пыль с одежды, из которой перед сном не переоделся, и присел на кровати. Хотел выйти в коридор да побоялся своевольничать даже с таким, казалось бы, пустяком. Сказал же мужчина «сиди тихо». Вдруг он также имел ввиду: «и не выходи без разрешения». А я невольно был готов слушаться вышестоящих людей, тем более взрослых. Оставалось лишь сидеть смирно и ждать прихода одного из опекунов.
Решил занять себя новыми размышлениями и подготовиться морально к будущим событиям. Ещё раз проанализировав ситуацию, понял, что мои «родители» - богатые, но глубоко несчастные люди, запертые в клетке своего брака. Их отношения полны взаимных претензий, обид и невысказанных желаний, что создает гнетущую атмосферу. В некоторых моментах даже оскорбительную. Я вдоволь наслушался ругательств. Оба иногда не могли себя сдержать.
Меня удивляло, как мой подростковый мозг частично сохранил возможность мыслить по-взрослому, чтобы вновь полноценно рассуждать. Я очень на это рассчитывал, но в то же время боялся потерять способность трезво оценивать ситуацию. Вдруг в один момент прежний разум тела овладеет моим сознанием, и эмоции мальчика возьмут верх, что серьезно помешает выполнению миссии. А до тех пор, необходимо всё хорошенько обдумать.
Моя задача заключалась в том, чтобы сыграть роль сына и найти способ возродить угасшие чувства между супругами. Это казалось невыполнимым, но я был намерен попытаться. Не столько ради своего собственного желания, сколько ради опекунов. Эта мысль весьма неожиданно закралась в голову и стала слегка навязчивой. Будто ей помогли прийти. Хотя она тоже имела право на существование. Несмотря на то, что «родители» не любят ни меня, ни друг друга, мне хотелось восстановить их семью и подтолкнуть к счастливой жизни. Возможно, это заговорили прежние чувства из прошлого, где у меня была любящая семья. Мать с отцом любили друг друга до самого конца и, наверняка, воссоединились на том свете. Глядя на опекунов, я видел полную противоположность. Пусть они сами выбрали такую жизнь, вряд ли их можно назвать счастливыми.
«Вдруг я смогу помочь? Хотя, скорее, должен. Обязан. Меня ведь ради этого и послали. Без восстановления прежних чувств не будет у них ребёнка, что означает провал миссии. В любом случае, надо помочь».
Размышляя о причинах, по которым, как я считал, супруги когда-то любили друг друга, вспоминал, как те ругались и не считались друг с другом. Однако временами спокойно общались, стараясь подколоть друг друга, что приводило к новым ссорам с обоюдными оскорблениями и обвинениями. Тогда почему же я пришёл к такому выводу? Если бы это брак по расчету, откуда эти отголоски чувств? Или же просто показалось?
Возможно, в редкие моменты спокойного общения я замечал искру былой привязанности, скрытую за годами обид и разочарований. Их попытки подшутить друг над другом, пусть и неудачные, могли быть отголоском прежней близости и желания вернуть былое взаимопонимание. Эти едва уловимые знаки давали мне надежду, что когда-то между обоими существовала настоящая любовь, которую ещё можно было возродить. Если бы их брак был изначально по расчёту, вряд ли бы я замечал тонкие проявления чувств, пусть и глубоко погребённых под грузом прошлых ошибок и недопонимания. Опекуны многое друг другу припомнили, ни разу при мне не упомянув самый первый неприятный момент, с которого всё покатилось вниз.
«Хорошо. План намечен. Я не могу прямо сейчас всё исправить. Но могу стать их сыном. Настоящим сыном. Стану ближе, попробую заслужить их доверие, даже если они никогда не полюбят меня по-настоящему и всё-таки решат выгнать, когда стану не нужен. Если они откроются передо мной, может, я найду способ помочь им. Или, по крайней мере, пойму, как это сделать. Должен попробовать. Потому что если не я, то кто?»