- А если будет… Ефим? - предложил я свое настоящее имя.
- Ещё хуже, - отрезал он, морщась от отвращения.
- А с ним-то что не так? - спросил, с трудом сдерживая нарастающую обиду.
- Ты откуда взял такую… пакость? - мужчина посмотрел на меня, словно я сказал что-то непристойное. - Впервые слышу этот бред. Отвратительно.
Я не стал отвечать, сдерживая слезы обиды и унижения. Родное имя, символ моей прошлой жизни, было унижено и осмеяно.
- Назову тебя Ирмин, - решительно произнес мужчина, словно ставил точку в этом вопросе. - Будешь… Ирмин фон Тильман. Лучше же того… ужаса? Согласись.
- Конечно… - прошептал я, понимая, что у меня нет выбора.
Он решительно перечеркнул имя «Элрик» на листе и начал выводить новое, красивое и аристократичное. Я сидел робко и молча, боясь сказать лишнего, и попросту наблюдал. В библиотеке царила тишина, нарушаемая лишь скрипом пера по бумаге. Чувствовал себя снова неуютно, не в своей тарелке. Трудно быть простым мальчиком, вырванным из своей привычной жизни и брошенным в этот чужой и непонятный мир, где даже твоё имя тебе больше не принадлежит.
Через некоторое время, когда скрип пера наконец стих, мужчина аккуратно сложил лист бумаги и протянул его мне.
- Это список правил, которые ты должен неукоснительно соблюдать в этом доме, - сказал строгим, не терпящим возражений тоном. - Прочитай внимательно и запомни каждое слово. От этого зависит твое будущее здесь.
С большой неохотой я взял лист. Начал читать, водя взглядом по ровным строчкам, исписанным уверенным, чётким почерком. Правила были строгими, многочисленными и, казалось, охватывали все аспекты моей новой жизни. Мне запрещалось шуметь, бегать, трогать вещи без разрешения, разговаривать с прислугой, выходить из дома без сопровождения. Ни в коем случае нельзя обращаться к опекунам, называя их "отец" и "мать"… Только при гостях. Список казался бесконечным, каждый пункт опутывал меня невидимыми цепями, стесняя мою свободу. Знал, что не могу протестовать. Был полностью зависим от этих людей, от их милости и благосклонности. Мне необходимо было принимать их правила, какими бы жестокими и несправедливыми они ни казались. Лишь молча кивнул, давая понять, что всё понял и обязуюсь повиноваться.
Мужчина удовлетворенно хмыкнул и встал.
- Идём, - сказал он, направляясь к выходу. - Покажу тебя твою комнату.
Я послушно последовал за ним, стараясь не отставать. Не знал, что ждёт меня впереди, но был готов ко всему. Ведь мне придется быть сильным и терпеливым, чтобы выполнить свою миссию, ради которой оказался в этом мире.
Мы быстро покинули библиотеку и оказались в длинном, мрачном коридоре, увешанном портретами людей в старинных одеждах. Я искоса разглядывал их лица, пытаясь понять, кем они приходились моим новым "родителям". Скорее всего, это были их предки, аристократы прошлых веков, смотревшие на мир с высоты своего положения. Взгляды, полные надменности и холода, словно следили за мной, отчего я чувствовал себя ещё более неуютно. Коридор был залит утренним светом, проникающим сквозь окна. Под ногами тихо поскрипывали отполированные до блеска половицы, а в воздухе витал запах старины.
Мужчина остановился у одной из дверей и открыл ее.
- Вот твоя комната, - сказал он, пропуская меня вперёд.
Комната была небольшой, но удивительно светлой и уютной. Солнечные лучи, проникающие сквозь большое окно, заливали её тёплым, золотистым светом, играя на светлых стенах и отражаясь в чистом, отполированном полу. В ней стояла кровать с высоким изголовьем и свежим, хрустящим бельем, небольшой шкаф для одежды из темного дерева, аккуратный стол со стулом и удобное кресло с высокой спинкой, стоявшее у окна. На полу лежал мягкий, пушистый коврик, на котором хотелось пройтись босыми ногами. Комната выглядела гораздо лучше, чем та холодная и пустая каморка, где я провёл ночь. Самое-то для аристократов, даже если помещение меньше ожидаемого. Молча вошёл туда, неуверенно переступая порог, и огляделся, стараясь рассмотреть каждую деталь. Мне все еще было тревожно, сердце билось в груди с учащенным ритмом. Боялся, что лишат всего этого богатства в любой момент.
Не верилось в подобную щедрость со стороны господина. Сначала угостил белым хлебом. Теперь дал хорошую комнату. Он всё ещё смотрел на меня презрительно, но эти два момента внушали надежду на хорошее.
- Располагайся, - сказал мужчина. - Если что-то понадобится, обращайся к прислуге. Они уже осведомлены о твоём прибытии. Но не смей разговаривать с ними. Только проси коротко.
Он повернулся, чтобы уйти, но в этот момент в коридоре появилась женщина. Её лицо было напряжённым, а в глазах сверкали огоньки раздражения. Весьма знакомая картина.