«Старый добрый дядя Сэм! — подумал он. — Всегда готовый все раздавать, включая военную технику, своим потенциальным врагам». Он с любопытством разглядывал истребители. Они, конечно, уже устарели и в американских ВВС не использовались, но для такой страны, как Кордильера, не имеющей сильных противников, они вполне годились. Насколько он мог понять, на таких он летал в Корее. «Можно было бы и сейчас попробовать, — подумал он. — Только в добраться туда».
Истребителей было четыре, и они стояли на заправке. Нет — он даже приподнялся на носилках — не на заправке. На вооружении. Под крыльями закреплялись ракеты, и люди, стоявшие рядом, были не механики, а оружейники, готовившие самолеты к бою.
«Господи, — подумал он. — Это все равно что паровым молотом колоть орехи. О'Харе со своим отрядом против всего этого не продержаться и секунды». Стоп, стоп! Но это ведь значит, что пока он еще держится, коммунисты на том берегу еще не победили. Его охватила радость, которая, однако, тут же сменилась горечью и тревогой.
Он лег и вновь ощутил на пояснице прикосновение металла. «Надо готовиться к активным действиям», — решил он. Вытащив револьвер, он осмотрел его. Это был тот же самый револьвер, принадлежавший Гривасу. Холод и влага, конечно, сделали свое дело. Масло высохло, курок работал с натугой, но Форестер решил, что он не откажет. Барабан был заряжен, он покрутил его, потрогал курок еще раз и, положив револьвер под одеяло рядом с собой, стал ждать. Теперь он готов настолько, насколько возможно в его положении.
Ждать пришлось долго, и он стал нервничать. Все его тело охватила легкая дрожь, чувства обострились. «Это стимулятор Грудера, — подумал он. — Интересно, что это было и как он взаимодействовал с кокой, которой я вдоволь наглотался?»
Он продолжал смотреть на самолеты. Обслуга давно уже закончила свою работу, а в кабинете никто так и не появился. Наконец дверь отворилась, и Форестер увидел человека с длинным козлиным лицом.
— Полковник Коельо, к вашим услугам, — сказал он, с улыбкой глядя на Форестера, и щелкнул каблуками.
Форестер заморгал глазами, притворяясь, будто спал.
— Полковник… как? — промямлил он.
Полковник сел за стол.
— Коельо, — повторил он с удовольствием. — Я командир этой эскадрильи.
— Что за черт, — произнес Форестер с удивленным видом. — Только что я был в госпитале и вдруг очутился в этом кабинете. Я, кстати, бывал в таких. Мне здесь многое знакомо.
— Вы что, были летчиком? — вежливо спросил Коельо.
— Ну да, — сказал Форестер. — В Корее. Я там летал на «Сейбрах».
— О, тогда мы можем говорить, как товарищи, — расплылся в улыбке Коельо. — Припоминаете доктора Грудера?
— Почти нет. Я, помню, проснулся, и он тут же закатил мне что-то такое, от чего я опять заснул. Во второй раз я обнаружил себя уже здесь. А почему я не в госпитале?
— Значит, вы ни о чем с доктором Грудером не говорили, ни о чем?
— Нет, у меня даже и возможности такой не было. Ах, полковник, я так рад вас видеть! Там, по другую сторону гор, происходят ужасные вещи. Группа бандитов хочет убить горстку авиапассажиров. Мы пришли сюда, чтобы рассказать вам об этом.
— Сюда?
— Ну да. Там один латиноамериканец просил нас дойти сюда. Как же его звали? — Форестер поморщил брови.
— Может быть, Агиляр?
— Нет, этого имени я никогда не слышал. Его звали… да, Монтес.
— И Монтес велел вам идти сюда? Он, наверное, думал, что здесь находится этот дурак Родригес. Вы опоздали на два дня, мистер Форестер. — И он захохотал.
От этого смеха Форестер внутренне похолодел, но продолжал прикидываться невинным простаком.
— Что тут смешного? — спросил он. — Почему вы сидите и смеетесь, вместо того чтобы что-нибудь предпринять?
Коельо вытер прослезившиеся от смеха глаза.
— Не беспокойтесь, сеньор Форестер. Мы уже обо всем знаем. Мы готовимся к… э-э-э… спасательной операции.
«Это точно, готовитесь», — подумал Форестер с горечью, глядя на полностью вооруженные самолеты. Но вслух сказал:
— Черт знает что! Получается, что я зря гробил себя в этих проклятых горах? Вот дурак!
Коельо открыл лежавшую на столе папку.
— Ваше имя Раймонд Форестер. Вы торговый агент в Южной Америке корпорации Фэрмилд и вы направлялись в Сантильяну. — Он улыбнулся, продолжая глядеть в папку. — Мы, конечно, все проверили. Действительно, есть такой Раймонд Форестер в этой компании, и он действительно торговый агент в Южной Америке. ЦРУ такими мелочами не пренебрегает, мистер Форестер.
— Что? ЦРУ?! — воскликнул Форестер. — О чем вы говорите, черт возьми?!
Коельо сделал широкий жест руками.
— О шпионаже, о подрывной деятельности, о подкупе официальных лиц, об антинародной пропаганде. Выбирайте любое — это все ЦРУ. И вы тоже.
— Вы сумасшедший! — горячо сказал Форестер.
— А вы сующий нос не в свои дела америкашка! — вдруг рявкнул Коельо. — Вы приспешник буржуазии, капиталистический лакей! Вас можно было бы простить, если бы вы не ведали, что творите. Но вы все хорошо понимаете и делаете свои грязные делишки вполне сознательно. Вы прибыли в Кордильеру, чтобы помочь осуществить империалистическую революцию и привести к власти этого негодяя Агиляра!
— Кого? — спросил Форестер. — Нет, вы все-таки сумасшедший!
— Оставьте, мистер Форестер. Хватит притворяться. Мы все знаем о компании, где вы якобы работаете. Это просто крыша для американской империалистической разведки. Мы все знаем и о вас, и об Эддисоне в Сантильяне. Но его уже вывели из игры. И вас тоже.
Форестер криво ухмыльнулся.
— Говорите по-испански, но определения — московские. Или, может, пекинские? — Он кивнул в сторону самолетов. — Кто здесь на самом деле сует нос не в свои дела?
Коельо улыбнулся.
— Я служу правительству генерала Лопеца. Я уверен, что он будет просто счастлив, когда узнает, что Агиляр мертв.
— Но вы ему об этом не скажете, держу пари. Я знаю, как работают ваши ребята. Вы используете имя Агиляра как угрозу Лопецу, а потом в подходящий момент вытурите и самого Лопеца. — Он сделал паузу. — Интересно, как вы узнали, что мы с Родэ в госпитале Грудера?
— Вы хотите казаться более наивным, чем вы есть на самом деле? — спросил язвительно Коельо. — Мой дорогой Форестер, мы связаны по радио с нашими силами по ту сторону гор. — Внезапно в его тоне появилась горечь. — Конечно, они действуют не очень эффективно, но радио у них работает. Вас видели у моста. Это во-первых. Во-вторых, неужели вы думаете, что если кто-то спускается с перевала, об этом здесь никто не знает? Господи, весь Альтемирос говорит о сумасшедшем американце, который совершил невозможное.
«Но они не знают, почему я это сделал, — подумал Форестер. — И никогда не узнают, если этот негодяй осуществит свои планы». Коельо взял в руки фотографию.
— Мы подозревали, что ЦРУ может послать кого-нибудь вместе с Агиляром. Теперь мы знаем об этом точно. Этот снимок был сделан в Вашингтоне полгода тому назад.
Он перевернул фотографию и показал ее Форестеру. Он увидел на ней себя, разговаривающего со своим начальником на ступенях какого-то здания.
— Отпечатано в Москве? — поиронизировал Форестер.
Коельо улыбнулся и, не отвечая, спросил:
— Можете ли вы мне назвать причины, по которым вас не следует расстрелять?
— Могу, — парировал Форестер. — Не много, но могу. — Он приподнялся на локте и постарался придать вес своим словам. — По ту сторону гор вы убиваете американцев, Коельо. Правительство США вправе потребовать объяснений и расследования.
— Вот как? Так была же авиакатастрофа. Мало ли их случается, даже в Северной Америке? А уж о местных маршрутах, обслуживаемых такими дрянными доморощенными компаниями, как Андская авиалиния, и говорить не приходится. Какой-то допотопный самолет, пьяный пилот — все более чем естественно. Тел никаких не обнаружено, в Соединенные Штаты послать нечего. Ужасно прискорбно, не правда ли?