Когда она вышла, тишина на улице показалась ей странно звенящей, ее можно было слушать, как музыку. Глория, весьма довольная тем, что способна идти не шатаясь и даже разглядеть время на своих часах (два часа ночи), решила не брать такси, а возвращаться пешком. Ночной клуб находился в нескольких кварталах от аквариума, а там недалеко уже и мост Пирпонта, который ведет к отелю. В это время по дороге к аквариуму ей почти не встречались прохожие, а на мосту вообще не было ни души.
Но, увы, одна душа все-таки нашлась: не успела Глория пройти и половины моста, как кто-то двинулся ей навстречу с другого берега. Сперва неразличимая, эта душа лет пятидесяти, массивная, в темно-синей одежде, явно мужского пола, становится видимой все лучше и лучше. Мужчина шагает неторопливо, держась левой стороны моста, тогда как Глория, не поднимая глаз, идет вперед по правой. Поравнявшись с Глорией, мужчина неожиданно останавливается перед ней и произносит несколько слов, которые она не понимает. У нее всегда было туго с иностранными языками. Она способна кое-как разобрать английский служащего в маленьком отеле, но, уж конечно, не может поддержать разговор, тем более среди ночи, ввиду своего нетрезвого состояния и австралийского акцента мужчины. Она энергично мотает головой — don’t speak English! — и ускоряет шаг; мужчина поворачивается и идет следом за ней, а потом и рядом, повторяя те же слова все настойчивее, и в конце концов берет ее за руку выше локтя. Глория шагает все быстрее, продолжая качать головой, — leave me alone! — пытаясь вырваться и отогнать преследователя ледяными взглядами. Но тот хватает ее за плечо, вынуждая остановиться, разворачивает лицом к себе и стискивает другое плечо.
Глория отбивается что есть мочи, но мужчина держит крепко; он прижимает ее к своему массивному потному телу и тащит к парапету. Силы покидают Глорию, она слишком напугана, чтобы крикнуть, да и кто ее услышит в ночном безлюдье? Задыхаясь от вонючего дыхания и запаха пота своего насильника, она только и может, что бормотать приглушенные ругательства, от которых нет никакого толку. Ей уже кажется, что все пропало, как вдруг невесть откуда взявшийся Бельяр садится на плечо молодой женщины и с дикой ненавистью выкрикивает: «Прикончи эту сволочь! Выцарапай глаза этому ублюдку! Вырви ему яйца!»
Глория так никогда и не узнает, почуял ли тот человек присутствие разъяренного Бельяра. Как бы то ни было, он на миг растерянно останавливается, пошатнувшись, но тут же стискивает свою жертву еще сильнее и бросает ей в лицо короткое ругательство, смысл которого нетрудно угадать, даже не владея английским.
Однако Бельяр обладает властью восстанавливать нервные клетки, удесятерять энергию: миг спустя Глория оказывает мужчине неожиданно свирепое сопротивление и даже переходит в атаку; мощный удар отбрасывает его к парапету, и он падает, стукнувшись головой о камень. Застонав, он пытается встать на ноги; видно, что он уже готов идти на попятный и отказаться от притязаний на эту неистовую фурию, но карлик, беснующийся на плече Глории, продолжает подзуживать ее. Одним рывком она ставит своего обидчика на ноги, прижимает к парапету и, не дав ему опомниться, начинает безжалостно хлестать по лицу; мужчина смотрит на нее с ужасом, его взгляд выражает то боль, то изумление, которые вскоре сменяются немой мольбой: всё, хватит, я понял, остановись!
На этом схватка могла бы и закончиться: Глория была готова отпустить незнакомца, но Бельяр кричит прямо в ухо: «Убей гада, сотри его в порошок!» Так что после очередной затрещины Глория хватает руку мужчины, заламывает ее назад, едва не сломав, разворачивает его лицом к парапету и с коротким звериным рыком переваливает через оградительную сетку вниз, в пустоту. Потрясенная жертва летит в воду, вытаращив глаза, ничего не понимая, не догадываясь даже закричать; двадцатью метрами ниже Сиднейская бухта молча поглощает беднягу. Все-таки Бельяр молодец, иногда и от него бывает некоторая польза.