Словом, в этом рейсе не было ничего особенного, вот только по прибытии в Дели Персоннета заметил вдали что-то необычное. Томясь вместе с Боккара в очереди на таможенный досмотр, он вдруг увидел, как снаружи, у выхода, внезапно образовалась небольшая группа людей. Люди эти улыбались до ушей, хотя и выглядели вполне официальными лицами и были одеты кто в мундир пилота гражданской авиации, кто в костюм чиновника; кроме того, они держали огромные букеты и непонятный транспарант с несколькими словами на хинди — в общем, явно кого-то ожидали. Персоннета напрягся: ему почудилось, будто взгляды и сверкающие улыбки встречавших обращены к нему. Затем, когда они сблизились, выяснилось, что предметом их интереса был вовсе не он, а Боккара, который весьма скверно перенес полет и теперь двигался вперед, ничего вокруг не замечая, прижав одну руку к животу, а другую к губам.
И действительно, стоило молодому человеку переступить линию контроля, как засверкали фотовспышки и раздались бурные аплодисменты, сопровождаемые коротким тушем. Низкорослый усатый человек в темном костюме восторженно потряс руку Боккара, ухитрившись одновременно нашарить второй своей рукой очки в правом кармане и вытащить листок бумаги из левого; по этому листку он и начал зачитывать какое-то приветствие. Боккара, будучи не слишком силен в английском, цепенеет от изумления.
— Что он там болтает?
Огорченный Персоннета нервно комкает свой паспорт, точно пустую пачку из-под сигарет.
— Он говорит, что ты миллионный пассажир на этом рейсе, — переводит он. — И что они собираются это отпраздновать.
— И что теперь?
— Теперь, я думаю, нам придется на некоторое время расстаться.
И в самом деле, покончив с поздравлениями, низкорослый человечек перечислил всевозможные награды, подарки и круизы, счастливым обладателем коих стал Боккара. Когда шею молодого ассистента обвила первая цветочная гирлянда, Персоннета возвел глаза к небу. Обратно ему пришлось лететь в одиночестве, да еще место оказалось у прохода, а потому он тоже вряд ли захочет описывать этот рейс.
Париж. Холод — зверский, погода — собачья. Прохожие, закутанные до самых глаз, тоже злы как собаки. Донасьенна и та прикрыла наконец тело, хмурится и не снимает пальто даже в кабинете.
— Что-то я забуксовал на высоких блондинках, — признается Сальвадор.
— Мы буксуем по всему фронту, — отвечает Донасьенна. — Притом с самого начала.
— Угол зрения — вот чего мне не хватает, — констатирует Сальвадор. — Можно ли считать таким углом антропометрические данные? Что ты думаешь о Джейн Мэнсфилд? И что бы ты сказала о внеземном взгляде на нашу тему? К примеру, в таком аспекте: вам всегда казалось, что это маленькие зеленые человечки? Так нет же — это высокие блондинки!
Поскольку Донасьенна сочла за лучшее смолчать, стук в дверь раздается в мертвой тишине, вслед за чем на пороге возник Персоннета — осунувшийся, с лихорадочно блестящими глазами и горькими складками у рта. У него усталый вид… Персоннета психологически настроил себя на то, чтобы ни в коем случае не смотреть на Донасьенну, но невольно бросил на нее взгляд исподтишка. Этот молниеносный боковой взгляд фиксирует пальто, и Персоннета чувствует смутное облегчение.
— А, это вы, Персоннета! — восклицает Сальвадор. — А я думал, вы уехали.
— Я лишился Боккара, — мрачно говорит тот.
Сальвадор непонимающе глядит на него, восстанавливая таким образом тишину, которую, впрочем, тут же взрывает пронзительный смех Донасьенны. Излагая факты, Персоннета силится не задерживать на девушке взгляд убийцы, каковым он не вправе себя считать после провала на соответствующем экзамене.
— А вы не могли продолжать поиски в одиночку? — спрашивает Сальвадор.
— Это не в моих правилах, — возражает Персоннета. — Я всегда работаю с ассистентом. Я не против искать и дальше, но пусть мне сперва найдут другого ассистента.
— Сожалею, но такие дела не в моей компетенции, — говорит Сальвадор. — Даже не знаю, кто бы мог вам помочь. У тебя никого нет на примете? — обратился он к Донасьенне.
— Конечно есть, — отвечает та.
— Вот видите, — радуется Сальвадор. — Главное ее достоинство — это то, что у нее всегда масса удачных мыслей. Кого же ты предлагаешь?