- У него важная встреча. – Что за наглость задавать такие вопросы?
- Видимо со мной. Сообщите, что к нему Максим Бортник.
- К сожалению, это невозможно. Я не могу его беспокоить.
- Тогда я сам побеспокою. – И он решительно направился к высокой дубовой двери, разделявшей его и господина Крячко.
- Стойте, - вскочила секретарша. – Я сообщу.
Крячко сидел на стуле, развернувшись спиной к двери, и смотрел в окно. Важная встреча? С синицей за окном? Когда зашел Макс, тот ловким движением, не свойственным его широкой фигуре, придвинулся к столу и принялся стучать ручкой по столешнице.
- Так, так, так, - расплылся он в улыбке, обнажавшей его широко поставленные зубы. – Не смел надеяться, что ты сам доставишь мою ласточку.
Макс сел напротив Крячко. Его взгляд исподлобья говорил о решительности и тихой ненависти. Он почесал большим пальцем щетину на подбородке и спокойно ответил:
- Нет. – Крячко слегка съежился в кресле. – Я пришел с предложением. – И тут глаза напротив Макса блеснули той же хитрецой, которую минуту назад он видел у девушки. Крячко слушал.
- Бэха сейчас стОит в районе трех лямов. Я предлагаю тебе четыре. Сегодня понедельник, деньги будут у тебя в воскресенье.
- Так не пойдет. Ты ставил машину, я ее выиграл. Мне не нужны деньги.
- Действительно? – переспросил Макс. – Разве это машина солидного мужчины? – Он хотел сказать, что вложил в БМВ всю свою душу, что машина для него все, что ее подарил отец, и он никогда не сможет с ней расстаться. Но Крячко услышал другое. - Зачем она тебе? Ездить на работу? Ты же будешь выглядеть нелепо!
- Тебе не нужно волноваться об этом. Знаешь, в чем твоя проблема? Ты слишком часто думаешь за других и делаешь это мягко сказать не профессионально. Я должен ее забрать. Я делаю это лишь в обучающих целях. Тебе пора усвоить урок - карточный долг, всегда следует отдавать. Возможно, в следующий раз ты будешь умнее.
- Как знать… – сказал за ним Макс. Он опустил голову вниз, не в силах смотреть в широкое обвисшее лицо Крячко. Потом стремительно поднялся и произнес. – Хорошо, если ты решил именно так, то пусть будет так. - У самого выхода он развернулся:
- Илья, - обратился он к нему, - ты ведь не так глуп и мстителен?
- Совсем нет, - пожал плечами Крячко.
- Ты знаешь, у меня много друзей. Сейчас я оставлю эти ключи у секретарши, а уже вечером машина будет в Новосибирске под другими номерами.
- У меня тоже есть друзья. – Крячко снова расплылся в улыбке. – И мне собственно плевать, да пусть машина хоть сгорит на следующий день. Моя цель другая – я лишь хочу научить тебя обращаться со своими словами и лучше следить за ставками. Все ради тебя, - он развел руки в стороны мягким движением, говорящим о вселенской милости, и тяжелый перстень на его правой руке блеснул так ярко, ослепив даже портрет президента, висящий на стене.
Макс развернулся и вышел, дверь осталась открытой. В приемной Крячко окликнул его:
- Жду деньги в пятницу. – И захлопнул дверь. Все таки честь проиграла, хитрость и жажда наживы выиграли.
Макс родился и вырос в доме на берегу в районе Академгородка. В городе не найти места краше и роднее, чем лес, уплывающий вверх и обрыв с бурлящим Енисеем позади дома.
Снег еще кое-где лежал на склонах, но уже пахло весной. Уже хотелось снять шапку, расстегнуть куртку. И воздух полон прозрачной свежести, которая бывает, лишь, когда снег тает под горячими солнечными лучами, и в душе маячит предчувствие лета и времени, когда все будет по-другому.
Он шел по узкой дорожке над обрывом, мимо пробежала парочка старичков в тренировочных костюмах времен СССР, неспешно проходили люди с собаками на поводках, они гавкали в небо, тоже радуясь наступающей весне, и где-то вдали слышались резвые выкрики ребятни с детской площадки.
Петя стоял возле подъезда со стопкой листов в руке и карандашом за ухом, Женя сидела рядом на лавочке со скучающим видом. Летом она защищала диплом, и Петя помогал ей с написанием, он вдохновленно жестикулировал, глядя в распечатанные листы. Макс подошел, сел рядом с Женей и закурил. Петя, увидев его, бросил стопку на лавочку, и с горящими глазами, несвойственными ему, спросил: