- Не переживайте, друзья, игра по техническим причинам больше продолжаться не может. Все деньги вы получите при выходе у Олега, - он показал на стоявшего возле балкона высокого мужчину в идеально сидящем костюме.
- Что за чёрт здесь происходит? – Рявкнул один из Ачинских.
- Все в порядке, джентльмены, вам лучше удалиться в другую комнату, к нам в гости пришла полиция.
Ачинские подскочили быстрее остальных и скрылись за дверью.
Макс стоял, не понимая, что ему делать.
- По нашу душу, друг. – Сказал с усмешкой Буйный.
В комнату, где остались Макс, Буйный и еще двое из его людей вошла полиция. Им зачитали обвинения, надели наручники и увели.
Все выглядело так, будто никто даже полиция не хотели как-то скомпрометировать гостей. И вообще все походило на какую-то театральную постановку.
Резкий звенящий звук пробудил его.
- Бортник, на выход, к тебе пришли.
В комнате он увидел высокую чуть наклоненную вперед фигуру, будто ветку склонившуюся под натиском ветра, и остановился, как вкопанный, страх тонкой холодной струйкой пробежал по его спине:
- Армэн Григорьевич, - сказала он осипшим голосом, сырость подвала посадила его голос. Значит, отец все знает? - Он сел скованно, его открытая всегда поза, здесь казалась неуместной.
- Мальчик мой, - начала Армэн Григорьевич, - тебя здесь совсем не кормят? Экие подонки, я разберусь с ними. – Он положил руки Максу на плечи, посмотрел в глаза, еще сильнее нагнувшись и весело произнес, - пустяки, скоро выйдешь.
- Скажите, - Макс неуверенно смотрел на него, - отец сильно недоволен?
Армэн Григорьевич поставил кейс на стол, открыл замок и развел руками:
- Должно быть. Я не говорил с ним. Мне позвонил Петя.
- Петя? – переспросил Макс. – Значит, отец ничего не знает?
- О, это вряд ли, сынок.
- Думаете? – Он неуверенно почесал голову. Потом решительно встал, - не говорите с ним, ну, то есть сами не связывайтесь с ним.
- Обвинения, конечно, слабые, состава преступления и вовсе нет. Играть в карты разрешается, деньги при вас не нашли. Но сам понимаешь, издержки, затраты, я здесь пробуду еще дня два-три. – Он развел руками.
- Я сам заплачу вам. – Решительно сказал он, и потом добавил с небольшим сомнением, - только дайте пару месяцев.
Адвокат посмотрел на него с сочувствием, по-отцовски улыбнулся:
- Ладно, - сказал он, - как-нибудь сочтемся.
Закрыл кейс, поправил полы плаща и добавил напоследок:
- Продержись еще пару деньков и ни с кем, ни о чем не говори.
11. Извини
Неспешно набегали сумерки, затягивая небо в серую пелену, солнечные лучи тускнели, тени растворялись в наступающей тьме. Тонкая полоска от уже севшего солнца мерцала на горизонте. Снег уже сошел, но деревья все еще стояли голые, устремив ввысь сухие ветки. Стая ворон кружила над одиноким тополем, черные длинные клювы недовольно каркали. Женя любовалась этой картиной - скорее осенний пейзаж, но весна уже чувствовалась в воздухе.
Четыре года она проучилась в двухэтажном пожелтевшем здании, которое угадывалось вдали своей потрескавшейся штукатуркой. В соседнем доме жил Петя. В окнах уже зажегся свет, горела и настольная лампа на Петином письменном столе, от нее исходил приглушенный зеленоватый свет. Она представила, как он сосредоточенно сидит, сгорбившись над работами студентов. Увлеченно читает каждое эссе, даже самое бредовое, ухмыляется и почесывает голову, пытаясь найти смысл. Но сегодня она шла не к нему.
«Я хочу извиниться», повторяла Женя про себя, поднимаясь по лестнице, «извиниться», «это все, что я хочу сказать». Сердце ее бешено колотилось, она дико краснела, и в ушах стоял такой звон, будто кто-то, сидящий в голове, буравил мозг отбойным молотком. «Я просто, скажу, извини, и уйду, просто скажу и уйду», успокаивала она себя, «выбегу отсюда, будто меня здесь и не было».
Позвонила в дверь. Несколько секунду тишины, и она, воспрянув духом, развернулась, решив, что никого нет дома. Но он открыл. Кровь мгновенно прилила к голове, и снова кто-то заработал отбойным молотком. Он ничего не сказал, но отошел, приглашая войти.