- Оно прекрасно, - сказал он, широко улыбаясь, и ей показалось, что это скорее сарказм, потому что потом он добавил, - оно в моем вкусе. - Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, пора уходить, и он, наверняка, чувствовал, что пауза затягивается.
- Ты ни разу не назвала меня по имени.
- А как я тебя называла?
- Ты говоришь либо «ты», либо обращаешься в повелительном наклонении типа дай, принеси.
- Это не правда.
- Тогда назови меня по имени.
- До свидания, Сережа. – Сказала она с улыбкой.
- Из твоих уст мое имя звучит очень нежно.
Он развернулся и ушел. Но сделав несколько шагов, повернулся, достал из кармана ключи и бросил ей.
- Будешь поливать у меня цветы? – спросил он.
Она кивнула.
Стоило ли говорить, что никаких цветов в его квартире не было?
12. Больше никаких игр
Марина оказалась права, меньше чем через неделю Макса выпустили. Его ждал Петя, облокотившись на только что вымытую бэху. В лучах полуденного солнца она блестела, как монета, и, увидев ее Макс, поежился, будто увидел призрака.
Он еще больше похудел, кожа его стала серой совсем прозрачной, щеки впали, а под глазами глубоко залегли коричневые борозды. Он выглядел даже не уставшим, а скорее больным.
- Будь другом, поведи ты, - сказал Макс, а сам сел на пассажирское место. – Ты ведь никому не сказал, что я выхожу?
- Нет, конечно. Мы же договорились.
- Не хочу сейчас ни с кем общаться.
- Как скажешь.
Родители Пети уже уехали на дачу, его мама высаживала бобы и яркий амарант. И Макс устроился на старом диване в гостиной, где частенько ночевал, когда был маленьким.
Апрель подходил к концу, в открытое окно пахло жжеными листьями, итог школьных субботников. Этот запах означал, что дни становятся длиннее, а ночи теплее. В окружении детских воспоминаний, дубовых книжных полок, запаха дерева и на застеленном диване, где ночевал не раз, Макс почувствовал себя лучше.
Он вспомнил про машину, она казалась якорем, который тянул на дно. Сдалась она ему? Зачем? Такое мальчишество. Пытаясь доказать, что он чего-то стоит, он лишь создал о себе впечатление бестолкового мальчишки. Буйный пока в СИЗО. И все же, как все было обстряпано? Он достал телефон. В Москве сейчас должно быть еще утро. Написал смс, всего три слова:
Тачка твоя. Забирай.
И тут же получили ответ:
Забей.
И следующее сообщение:
Пожалуйста.
Раздался звонок в дверь, Макс подскочил и подал знак проходившему мимо Пете не открывать, тот показал ему большой палец и улыбнулся.
- Привет, - послышался Женин голос, - посмотришь заключение. Я сомневаюсь, а завтра предзащита. – Он не впустил ее.
- Слушай, - сказал он, оглядываясь назад, - я не один сейчас, давай посмотрю и вечером отдам.
Женя удивленно улыбнулась и сказала:
- Ну, ладно. Заинтриговал.
- Думает, что я не знаю, что она торчит у Сереги в квартире, - усмехнулся Петя, закрыв дверь.
- Что? – переспросил Макс, - Что ей там делать?
Петя пожал плечами:
- Понятия не имею.
Макс сел прямо на диване, задумался и напрягся.
Дом – милый дом. Макс вернулся. Ему рукоплескали и обнимали, качали на руках, как героя, выигравшего битву. Но не прошло и десяти минут, как все засуетились в своем обыкновении, веселье и праздность поглотили восторг. Макс оглянулся вокруг.
- Как же стало тесно, - сказал он сам себе.
- Теперь так постоянно будет казаться, - сказал Егор, похлопав его по плечу. Он сидел два раза и знал толк в пост тюремной адаптации.
Макс посмотрел на него осуждающе и махнул рукой мол, ничего ты не понимаешь.
И потом негласно в воздухе повис вопрос. Когда же будет игра?
- А на что вам я? – Спросил Макс. - Играйте.
Ленчик, похлопав глазами, задумался. А ведь, правда? Зачем? И все закрутилось, закольцевалось снова. Каждый четверг и субботу. Людей становилось больше. Все стекались к Максу не просто тусоваться, а именно играть. О нем пошла слава, та романтическая слава, будто он неповинующийся противник закона, дерзкий устроитель игр. Поставили ещё два стола, потом три. Пододвинули диван. Приезжали люди из Назарово и Железногорска, и даже из Новосибирска.