- О чем ты, милочка?
- Как о чем? Вы говорили, что у вас есть запись, где видно, что я имею отношение к заварушке в «Nemo».
Крячко захохотал, отчего его широкое лицо перекосило, а рот начал издавать причмокивающие звуки.
- Ты думаешь, это я? – хохот его стихал, переходя на громкий смех.
- Вы дали недвусмысленно понять это.
- Что? Так я просто шутил, дурочка. Хотел припугнуть, чтобы ты понервничала, и рассказала своему дружку. Просто забава. Скука.
- Но, как же Пичугин?
- Этот парнишка? На записи видно, как ты с ним говоришь, а потом он уходит. Вот и все. Неужели ты думаешь, что какой-то парнишка смог бы организовать такое. Нет, - протянул он, - ты все же права, за этим стоят люди повыше. Не бери в голову, «Nemo» открывают в следующем месяце. Да и кому ты нужна?
Действительно, кому она нужна?
- А что с Максом?
- Макс нужен многим, - сказал он, - у меня есть догадки, но озвучивать их я не стану. Мы же люди подневольные, ничего здесь не решаем. Можем копаться в своей песочнице, сколько хотим, устраивать войны и битвы, но выиграет всегда тот, кто стоит и смотрит, как его детишки копошатся. Поняла, о чем я?
Женя кивнула. Она вышла из машины, аккуратно закрыла дверь. Он смотрел, как она уходит. Молодость, думалось ему, какая чудесная пара, сколько всего тебя ждет дальше. Она зашла за угол дома и скрылась, он поправил очки и приказал водителю ехать.
[1] Канадский джазовый пианист, композитор, творческую деятельность начавший в 40-х годах XX века.
13. Непрошенная гостья
В середине июня началась непроглядная жара, превратившая сибирский город в тропики. Окончательно перебравшись к Сереге, Женя засела за диплом. Игры Ленчик прекратил сразу же, как нашли Макса. С одной стороны она жалела об этом и рвалась снова кинуться в бой, с другой же благодарила судьбу, ведь сейчас намного легче готовиться к защите.
Женя наслаждалась жарой. С балкона Серегиной квартиры открывался вид на горы и лес. Она разделась до нижнего белья, сняла лифчик и легла в большое ротанговое кресло. В открытые нараспашку окна, жарило солнце, ветер приятно обволакивал тело. Она читала про Сибирскую республику 1918 года, и солнце так разморило ее, что она задремала.
Она приоткрыла глаза, почувствовав, что солнце скрылось. Голова гудела, в глазах темная фигура человека. Она закрыла глаза, желая смахнуть видение. Но фигура не исчезала, человек сложил руки на груди, и чуть наклонил голову. Она резко вскочила, поняв, что рядом кто-то настоящий. Голова закружилась, и когда глаза привыкли, увидела, как прямо перед ней стоит Серега. Он, не стесняясь, глядит и смеется. Она так растерялась, что просто застыла на месте. Прикинуться недовольной, из-за того, что ее покой нарушили, или, наоборот, извиниться за то, что стала не прошенной гостьей? Стояла, как вкопанная, даже не прикрывала грудь. Потом развернулась, вышла с балкона и натянула на себя платье, которое оставила на диване в гостиной.
- Что ты здесь делаешь? – Спросила она, хотя этот вопрос должен задавать он.
- В Москве слишком душно.
- Так здесь не лучше, - сухо сказал она.
С минуту они молчали, смотря друг на друга. Потом глаза ее забегали:
- Ты сам оставил мне ключи, и оказывается, никаких цветов у тебя нет …
Он не слушал:
- Хочешь есть?
- Не особо.
- Составишь компанию?
- Будешь готовить?
- Не хотелось бы. Можно съездить куда-нибудь.
- Сегодня день города, много народу, и улицы перекрыты.
- Отлично. Тогда еще и прогуляемся.
Они припарковались возле ЖД вокзала и пошли вдоль перекрытого проспекта Мира. Зашли в первое попавшееся кафе, вывески которого никто из них не запомнил.
Женя недовольно сидела, подперев голову рукой, и попивала горячий кофе. Он не изменился, это его надменно смеющееся выражение лица при нем.
- Такая жара, а ты пьешь кофе. – Он смотрел на нее беспардонно, его глаза постоянно спускались в область декольте.
- Ну, ведь не на что там смотреть? - Не выдержала она. – Была бы у меня большая грудь, я б поняла.
Он рассмеялся.