- Но разве ты не чувствуешь, что мы другие, что мы отличаемся от остальных?
- Девушки здесь красивее, однозначно, - он подмигнул. Она махнула рукой, цокнула, что за несерьезность?
- Здесь не было крепостного права, не было у нас и дворян. Вокруг бескрайние просторы, мы более свободны, понимаешь? Разве ты так не думаешь?
Он смотрел на нее с удивлением. Его бабушка приехала в Красноярск из Екатеринбурга, родители отца из Украины по распределению. Он не думал так, как она, но не стал спорить, и только улыбнулся в ответ.
Закончив обед, они вышли на улицу. Еще не смеркалось, но в чуть уловимом дуновении ветра уже чувствовалось приближение вечера. Они шли по оживленному проспекту Мира и на перекрестке свернули на Робеспьера, прошли мимо Красной площади.
- В Москве Красная площадь понаряднее будет, да? – спросила она.
Он усмехнулся. Свернули на Бограда и пошли вниз до улицы Горького.
Возле старого трехэтажного здания из красного кирпича, она остановилась.
- Гарнизонный военный госпиталь. – Сказала она, указав на обшарпанный и оббитый дом. У ворот стоял парнишка в форме цвета хаки. - Люблю это здание, выглядит оно так, будто сейчас обрушится. Здесь раньше была духовная семинария. Говорят, что здесь бывал даже Сталин.
Парнишка улыбнулся ей, когда они проходили мимо. Но она не заметила этого.
- В одиннадцать будет салют. Посмотрим? - Спросила она. - Или ты уже устал?
- Мне нравится гулять с тобой, очень познавательно.
Они пешком дошли до Караульной горы, где стояла часовня, та, что на десятирублевой купюре. Уже стемнело, она шла быстрее, боясь опоздать. Ему нравилось любоваться ей сзади. Белое платье развивалось вместе с каштановыми волосами. Когда она поняла, что они успевают, нервозность ее движений превратилась в плавные гибкие шаги. Она была так молода, наивна и страстна. И вдруг ему так понравился Красноярск, он снова вернулся в город, что когда-то любил. Красноярск сверху переливался огнями, скупо, не так как Москва. Но огни эти согревали сердце.
- А я жила возле часовни, - она села прямо на траву, не боясь запачкать белое платье, - неподалеку, до шести лет. Помню, как мы босые летом бегали сюда через поле травы, которая доставала нам до плечей, лежали на земле и когда подкрадывались сумерки, небо становилось желто-красным, мы бежали вниз. Видимо поэтому я так люблю «Над пропастью во ржи» Сэлинджера. Этот образ у меня оттуда. Свободы, независимости, бессмысленности всего вокруг.
Он сел рядом, и хотя их окружали люди, он почувствовал интимность момента.
Потом начался салют яркий и долгий. А ему хотелось смотреть только на нее.
- Обожаю салюты, - сказала она.
- Я и не сомневался, также как и фокусы. Пожалуй, я покажу тебе парочку.
Они спустились вниз, почти бегом, и пошли пешком к машине. Салют отгремел, означая конец праздника, но улицы все еще гудели. Они шли молча, каждый думал о своем. Она чуть впереди, пытаясь делать шаг шире, чтобы поспевать за ним, и так незаметно увлеклась, что обогнала его, он отставал и делал это специально.
Она позволила ему быть за рулем без всяких вопросов и колких острот, просто села на пассажирское место. И когда он остановился возле дома, куда в первый раз подвозил ее, она с улыбкой сказала:
- Можешь припарковаться возле того дома. - И указала на девятиэтажку, что стояла на набережной.
- Зачем?
- Я живу там.
Он поднял брови в удивлении:
- Хитро.
Дверь подъезда закрылась, она ушла, так прошел и этот день. На небе ярким пятном светилась луна, он вспомнил, как разрывались залпы салюта.
14. Забавная девчонка
Жара стояла нестерпимая. Серега вышел из подъезда, и будто из пушки обдало его жарким воздухом. Он дошел до остановки и понял, что лучше бы вызвать такси. Но автобус сразу пришел и он сел. В автобусе стояла еще большая жара, кондиционером служили лишь открытые окна и люк сверху, который на каждой кочке падал вниз. Ближе к центру города автобус набился до отказа. Его обдало липкой влажностью, когда он протискивался сквозь толпу к выходу. Из центра города он вызвал такси, которое прождал больше получаса. Действительно, лучше бы он поехал на море.