Женя кивнула:
- Знаю, - потом повернулась к нему и спросила, - а ты почему не спишь?
- Люблю звезды. – Он вскинул голову вверх, облокотился на руки и вытянул ноги. – В Москве звезд не видно. А здесь целый космос.
- А я мало что знаю про космос, но всегда хотела увидеть падающую звезду, - она села поближе и заняла такую же позу. – Но так и не увидела.
- В середине августа – персииды. Звезды падают одна за другой, только и успевай смотреть.
- А в этом году будут?
- Да, - ответил он. – В смысле в любой год. Каждый год в середине августа.
- Серьезно?
- Ну да. Еще в начале январе есть.
- Офигеть. - Она положила голову на землю. – Круто.
- Это всего лишь космическое явление. Земля делает оборот и попадает в поле астероидов. Но это, конечно, красиво, стоит увидеть.
- Потрясающе, как люди могут прибывать в незнании чего-то и при этом винить за это мир вокруг. То есть я не вижу звезд, которые падают, не потому что мне не везет и не, потому что вселенная не хочет мне их показывать, я не вижу их только из-за того, что не знаю, когда смотреть. Это же потрясающе.
- Наверное.
- Дело только во мне. Знаешь, у нас в шестом классе проходил факультатив по психологии. Мы собирались после уроков в маленьком кабинете, садились в круг, разговаривали, рисовали, проходили всякие тесты. И вот как-то раз учительница провела тест, очень простой, всего десять вопросов. Он назывался «Капитан ли ты своего корабля» или что-то вроде того. Я потом долго думала над этим тестом. Результаты не озвучивали всем. Каждый посчитал свои очки и сам знал кто он, ну понимаешь, капитан или пассажир, кажется, там еще был рулевой или что-то вроде того. Но все мы потом обменивались, что у кого получилось. И для меня было удивительным понимать, что кто-то может быть не капитаном своего корабля, понимаешь? Кто-то оказался пассажиром или рулевым. Но как это возможно? В чем смысл тогда? Это же твоей корабль, я имею в виду, что твоя жизнь – это ведь твой корабль. Как можно оказаться не капитаном. Это же бред. То есть в чем вообще смысл теста? Когда пришла домой, рассказала папе. Он курил на кухне. Так вот он сидит весь в дыму и говорит мне: «А что ты хотела? Не все хотят брать за себя ответственность». Он не спросил, кем оказалась я. И я спросила, разве не хочет он узнать, кто же я. А он ответил, что дурацкий тест мне на это не ответит, я сама должна решить, кем хочу быть. – Она остановила сама себя, почувствовав, что болтает лишнее. Потом добавила, - у тебя-то таких вопросов не возникло бы. Ты то, конечно же, был бы капитаном.
- Ну, у меня особо выбора не было, когда остаешься один на корабле, если хочешь выжить, придется стать капитаном.
Они замолчали.
- Ты собираешься сидеть здесь, пока не рассветет? – спросил он.
- Вообще да, я видела огромного паука у нас в палатке, - и ее передернуло от отвращения, - и теперь вряд ли смогу заснуть. Да и Марина, наверняка, уже храпит во всю.
- Тогда я принесу стулья, и вот надень, - он снял кофту, пропахшую дымом.
Что за подлиза, подумала Женя и надела кофту. Ей стало также мягко и тепло, как и от чая. Он принес два стула. Она посмотрела на него, и лицо его спокойное и расслабленное в этот миг показалось ей прекрасным. Глаза ее расширились, застыли, вся поза напряглась. Он будто бы заметил это и все понял. Они встретили рассвет вместе.
Марина не спала, ворочалась с боку на бок. Она погружалась в легкую дремоту, просыпалась. И сквозь зарождающийся сон ей вспоминалось прошлое.
Она выросла в старом общежитии на улице Семафорной. Окна дома смотрели на железную дорогу, а за окнами всегда висело то постельное белье, то куски мяса. Ее мама всю жизнь проработала оператором на кирпичном заводе, отца она никогда не знала. В детстве о том, чтобы провести лето, как сейчас здесь в палатке возле горной реки, она могла только мечтать. Все летние каникулы она слонялась по улицам и дворам. Но никогда не унывала, в каждом дворе заводила друзей. У нее был свой мяч, резиночка и бадминтон, так что новые знакомства давались ей без проблем.
Через пару домов от общаги находилось здание детского дома. Высокое каменное строение с длинным забором, не таким низким, как у обычных школ, через которые в два счета можно перелезть. Это был высокий забор с узкими решетчатыми прутьями. Обычно она шла вдоль него, любопытно заглядывая внутрь.