Макс хохотал.
- Или уезжай отсюда нафиг. Если продолжишь заниматься покером, жизни тебе здесь не будет.
- Уезжай?! Это ты только и можешь, как уезжать, бежать, бежать от своих проблем, сбегать. Куда мне бежать? В Москву? Зачем мне она сдалась? Это мой город, и я никуда отсюда не уеду.
Женя смотрела на Макса с удивлением, она впервые видела его таким. Странным для нее показалось еще и то, как можно с такой страстью хотеть оставаться в этом сером холодном городе.
- Ты просто дурак. - Серега встал. Они стояли напротив друг друга. Глаза Макса горели яростью.
- Да! – Продолжал он. – А ты ссыкло, которое может только бежать. Это мой город и я буду здесь жить. Это моя родина. Я не предам ее, как кто-то, кто может продать собственную мать.
- Живи, как знаешь, - Серега махнул рукой и прошел мимо Макса, задев его плечом, у двери он обернулся, посмотрел на Женю, она продолжала сидеть.
- Я думаю, тебе действительно стоит уехать. – Сказал Петя, и когда увидел его округлившиеся глаза, добавил, - хотя бы на время. Поехали в Римини прямо сейчас. Марго ведь ждет нас?
- Да, - глаза Макса забегали, - наверное, ты прав. – Он повернулся к Жене, которая все это время просидела в полной тишине, - ты ведь поедешь с нами? Поедешь ведь?
Она растерянно молчала, он опустился вниз на колени, сжал ее руки:
- Поедем, пожалуйста.
Она посмотрела на него с нежностью, но откуда ей было взять деньги на поездку в Италию?
Он продолжал держать ее руки и она, улыбнувшись, сказала:
- Конечно.
В такси Женя думала о том, считает ли Красноярск своей родиной. И что собственно такое родина? Ее отец всегда любил повторять: где родился, там и пригодился. Но как можно делать вывод о том, где ты пригодишься, если ты нигде толком и не был? Весь опыт ее путешествий ограничивался студенческой поездкой в Анапу. Четверо суток в плацкартном вагоне, две недели в номере отеля на четыре человека, но восторг при виде моря, его набегающих волн, горячего песка под ногами стоили всего, и даже большего. Она пришла к выводу, что правы те, кто говорят, что дом и родина там, где сердце. По крайней мере, она надеялась на то, что они правы.
Но Красноярск она все же любила, как любят в отрочестве родителей, протестуя. Любила этот суровый город, где зимой стынет пар от труб, а летом жарит от крыш домов. Город, находящийся в самом центре России, откуда одинаково как до Москвы, так и до Владивостока. Где нет свободы в перемещении по стране, ведь авиабилеты слишком дорогие, а зарубежные рейсы все сплошь с пересадками в Москве. А путешествия железной дорогой слишком длительны, хоть в них и есть своя романтика. Посаженные в самый центр страны, сосредоточенные лишь на самих себе, пытающиеся просто перезимовать. Женя слышала об Андрее Дубенском, памятник которого возвышается неподалеку от мед института, знала о Ермаке и казаках. О том, что раньше здесь жили качинцы. Кем были эти люди? Ей почему-то они всегда представлялись совсем покинутыми и обреченными, но вместе с тем с железной волей и жаждой жизни.
Преподаватель истории восточных народов всегда пенал на то, что красноярцы совершенно ничего не знают о своем городе. Вот как изначально назывался город? Еще до Ермака и Дубенского? Никто не знал, да и уже было не вспомнить.
Она вышла из такси, фонарь возле подъезда нервно подергивался угасающим светом, едва моросил дождь и совсем рядом в ночной тишине шуршали ветки соснового леса. Женя, бодро перепрыгивая лужи, зашла в подъезд, нажала кнопку лифта и стала ждать, разглядывая красивую, но непонятную надпись на стене. Лифт не приходил, она нажала кнопку еще раз, и еще раз. Но никаких звуков и движений. Она огляделась, недовольно цокнула и начала подниматься. На четвертом этаже дыхание сбилось, пахло мусоркой и сыростью, на пятом – полная темнота, свет выключен, по спине пробежал холодок, и она рванула вверх, как в детстве, будто на пятки ей наступает страшный зверь. И когда очутилась на последнем девятом этаже, забарабанила в дверь, что есть силы.
- Что случилось? – спросил Серега, услышав ее тяжелое дыхание.
- Лифт не работает.
- Понятно, - сказал он, развернулся и сел за стол, где стоял ноутбук. В комнате только свет от экрана тускло освещал комнату.
Она догнала его, обняла сзади и довольно улыбнулась. С ним было так спокойно, с ним было не страшно. Потом посмотрела на его сосредоточенное лицо и спросила: