- Ты устал?
Он не ответил.
- Скажи, я не понимаю.
Он посмотрел на нее исподлобья. Она не понимает. С ее возбужденного лица сходила краска, но глаза также горели и сейчас в ожидании ответа они распахнулись больше обычного. Такое наивное, лишенное хитрости лицо. Такое красивое. Ему захотелось сжать ее, не выпускать, сжать прямо до хруста, до боли, положить в карман и носить всегда с собой.
- Ты не понимаешь? – он сел рядом, провел рукой по ее щеке, поцеловал в шею. – Ты не понимаешь? – повторил он. – Не понимаешь.
- Ты думаешь, что я должна была тебя поддержать, уйти с тобой?
- Нет, - сказал он, - не думаю. Не говори о нас Максу. Так будет лучше.
- Но почему?
- Это его окончательно добьет.
- Хорошо. – Сказала она, обняла его, поцеловала, - я сделаю все, что ты хочешь, - и засмеялась легким звонким смехом, потом села ровно и серьезно посмотрела на него. – Ты здесь еще долго планируешь оставаться?
- А что? Ты бы хотела, чтобы я уехал?
- Нет, конечно.
- Тогда задержусь.
- Значит, тебе будет нужна машина?
- Я и так неплохо обхожусь.
- Нет, - настаивала она, - тебе пригодится машина. Я вот подумала, не хочешь ли ты купить мою?
- Зачем мне твоя развалюха?
- Эй, - она стукнула его по плечу. – Это отличная машина, тебе просто необходима именно она.
- Говори, что такое? Деньги нужны?
- Макс позвал нас к его маме в Италию. Я боюсь, что у меня не хватит денег.
- Так уж и нас он позвал? Может тебя?
- Нет. Все поедут, и Петя, и Марина, и ты.
- А что Катенька?
- Не знаю, наверно, они расстались. Ее давно не видно.
- Я не поеду, - сказал он совершенно спокойно. В его словах не чувствовалось обиды или зависти, за то, что его не зовут. – Это исключено.
- Почему?
- Просто не хочу. А ты должна съездить. – Он поцеловал ее в шею, по ее рукам побежали мурашки, она завертелась в его объятиях, засмеялась. – Я дам тебе денег. – И почувствовав, как она возмущенно выбирается из объятий, добавил, - точнее займу. Вообще хорошо быть большим кошельком, который всем раздает деньги.
Она снова стукнула его, встала с дивана и со словами: «Я не возьму твоих денег», закрылась в ванне. Струи воды моментально остудили ее. Что за ребячество? Отказываться от шанса увидеть мир, из-за своей гордости, глупо. Но потом представила, как две недели не будет видеть его заспанного лица по утрам, не будет трогать его горячие руки. Нет, сказала она сама себе, на это меня не купишь, и, выйдя из ванны, весело пропела:
- Готовь кошелек.
Она долго не могла уснуть, возбужденная в ожидании путешествия. Сережа посапывал рядом, он лежал на спине. Она смотрела на его профиль: выступающий вперед лоб, словно утес нависал над лунками глаз. Хызыл Чар, вот как называлось место, что стало Красноярском. Высокий берег красного цвета. Ха, вспомнила.
19. Путешествия на красном Фиате
Мать Макса урожденная Коршунова Маргарита Павловна жила в итальянском Римини с 2006 года. Дом на берегу Адриатического моря с пятью спальнями, бассейном и видом на море достался ей, как отступные при разводе с мужем.
Каждый август Макс проводил здесь три-четыре недели. Обычно в компании Пети и Марины. И путешествие в Италию стало для них чем-то вроде школьных каникул в лагере.
Они равнодушно стояли в аэропорту с чемоданами, заспанные, зевающие. И только Женя возбужденно слушала, как объявляют посадку на утренний рейс до Москвы. Накануне вечером она проплакала всю ночь, не желая расставаться с Сережей, она называла его теперь только так – Сережа, Сереженька. Но сейчас, слушая объявления на иностранном языке, видя, как взлетают самолеты, она предвкушала свой первый полет и свой первый визит заграницу, и кажется, уже забыла, как не хотела расставаться со своим Сережей.
Пять часов до Москвы пронеслись за десять минут. Пока все похрапывали в креслах, Женя читала про Римини. Маленький город впечатлил ее не сохранившимся наследием Древнего Рима, а тем, что он был родным городом Фелинни и Гуэрро.