Кто-то сзади налетел на Женю и угодил локтем в поясницу, так что она отлетела на метр вперед прямо в объятия парня в белом пиджаке. Тот держал в руках по бокалу с шампанским. Шампанское липким пятном затянуло ее футболку, чудесным образом, не оставив на его пиджаке ни следа. Все вокруг захохотали.
- Снимай футболку, - крикнул кто-то позади.
- Пошли танцевать, - липкие руки тащили ее в центр зала.
Она ответила, что устала и, вообще, недостаточно пьяна для танцев, тогда ей начали пихать шоты один за другим. Она выпила первый только, чтобы не выделяться, остальные как-то сами собой оказывались у неё в руке. Заиграла песня «Hotel California», и парень, что толкнул ее, схватил за руку и притянул к себе. В темноте она не видела его лица, но запомнила запах. Его шея пахла мылом, когда все вокруг пахли гелем для душа. Какой же долгий проигрыш у этой песни. И его губы оказались на ее шее, потом спускались ниже и поднимались к губам. Она не сопротивлялась, это казалось слишком естественным.
Она проснулась в кресле. Левая рука жутко затекла, она убрала голову девушки, лежавшей на ней, и на удивление быстро встала. Вечеринка подошла к концу, музыка стихла, и только в углу парень тихонько перебирал струны гитары. Зал почти опустел, а оставшиеся люди, кто спал на полу, кто переговаривался, допивая последние капли шампанского и виски.
Она сделала несколько шагов, голова резко потяжелела, и желудок скрутило. Женя забарабанила по двери туалета, но никто не ответил. Никаких недовольных возгласов: «Занято». Вот бы на втором этаже было открыто. Она поднялась по широкой винтовой лестнице, свет не горел, и только в конце коридора сквозь приоткрытую дверь пробивалось легкое свечение. Она шла наощупь к двери, в надежде найти выключатель. Звуки становились все отчетливее: то ли всхлипы, то ли вздохи. Осторожно приоткрыла дверь и увидела, как на кровати лежит Макс в странной позе. Колени подогнуты к груди, руки убраны за голову, будто он накрывается от чьих-то ударов. Она подошла ближе - губы плотно сжаты, шея и лицо покрыты потом, тело бьет судорога.
- Эй, - крикнула она, - с тобой все нормально?
Потом толкнула его раз, второй, третий. Но он продолжал лежать, сотрясаясь от судорог, и только сильнее вжимался в кровать. Может он что-то употреблял? Она перевернула мусорное ведро, но ничего кроме разорванных листов бумаги и фантика от конфеты не нашла.
Не прошло и десяти минут, как приехала бригада скорой помощи. Тучная высокая женщина в некогда белом засаленном халате, проходя мимо валяющейся пьяни, и глазом не повела, а щуплый паренек, семенивший за ней, растерянно крутил головой.
Увидев лестницу, врач недовольно цокнула и начала медленно подниматься.
- Открой окно, милочка, - приказала она. Потом, оглядев комнату, заметила на столе шприц-ручку, взяла ее в руки и спросила:
- Диабетик?
- Не знаю, - растерянно сказала Женя.
- Понятно. Ну-ка, - бросила она пареньку, пытаясь разогнуть руку Макса, - помоги мне. Держи его за запястье.
В первый раз глюкометр ничего не показал. Они не торопясь, проделали процедуру снова, и снова ничего.
- Сломали что ли? – Паренек потряс прибор.
- Сахар видать слишком низкий. Доставай глюкозу. А ты, - обратилась она к Жене. – Прижми ему руку вот здесь. – Женя уперлась двумя руками, но Макс все равно дергался, - Коленкой давай, – сказала она по-житейски. - Никакой дисциплины у этих диабетиков.
Через пару минут Макс открыл глаза, медленно, словно только родившийся котенок.
- Как зовут? – спросила врач.
- Максим.
- Фамилия?
- Бортник.
- Сколько лет?
- Двадцать пять. – Сказал он уже более отчетливо, протер глаза и добавил, – сегодня исполнилось.
- Включи уже мозги мальчик, и сходи к своему эндокринологу. А ты, -обратилась она к Жене, - сделай-ка ему чая сладкого.
Макс никакой чай пить не стал. Что-то бубнил, будто под кайфом, смотрел в потолок пустым взглядом. Потом выпив полбутылки колы, поднялся с кровати, снова сел, положил руки на колени и уставился на Женю.
- Ты ведь мне жизнь спасла, - сказал он так серьезно, будто репетировал сцену из фильма Рокки.