- Да ладно? – Выкрикнули из толпы. - Тебе обошла эта девчонка?
- Конечно, дурак ты. Понятно же, что у неё сильная рука. Она всю игру сбрасывала.
- Какой же это птенчик, - сказал кто-то. – Как тебя зовут?
- Сука, - процедил проигравший.
Женя промолчала.
Она выиграла двадцать восемь тысяч, почти вся стипендия за год или две маминых зарплаты. Ей повезло, все совпало: пара королей и чей-то комментарий о ее способностях. Но, что это за чувство! Его совсем не с чем сравнить.
Домой она ехала в переполненном семьдесят первом, последний автобус всегда забит до отказа. За окном мелькали потухшие здания. Она стояла грубо прижатая к поручню мужчиной сзади. Он не церемонился и, когда кто-то пытался протиснуться к двери, наваливался на всем своим стокилограммовым телом. Но это не имело никакого значения. Женя завороженно смотрела в окно и ведала там не ночной Красноярск, а свои новые победы. Жизнь никогда не казалась более реальной и интересной, чем в тот вечер, в тот самый момент, в окружении незнакомых людей, грубо нарушающих ее личное пространство. Она выиграла!
[1] Ставка, которую в обязательном порядке делает участник за столом перед раздачей.
[2] Действие игрока повышающее повышенную до него ставку.
[3] Уравнять ставку, сделанную предыдущим игроком.
[4] Второй этап игры, когда дилер выкладывает на стол три общие карты.
[5] Третий этап игры, когда дилер выкладывает на стол четвертую карту.
[6] Четвертый этап игры, когда дилер выкладывает на стол пятую карту.
4. Кажется, все началось в …
То время стало сплошным открытием. Из неуверенной мечтательной девушки, Женя становилась кем-то, кем всегда хотела быть. Она начала жить.
Она играла каждый четверг и субботу, ночи напролет, дни напролет. Так прошла зима. Долгая мучительная сибирская зима, начинающаяся еще в октябре и заканчивающаяся только в апреле.
От незамерзающего Енисея тихо зловеще струится пар, будто ядовитый газ, с виду безвредный, но так неторопливо он стелется, что невольно замечаешь подвох. А из заводских труб, цепью сковавших город, поднимаются тяжелые клубы дыма, лихо закрученные в самые удивительные спирали. И так безветренно, и застывший мороз повсюду. И каждый будний день Женя едет от конечной до конечной остановки в заледеневшем автобусе в университет, проделывает на окне кружок ладонью, чтобы наблюдать за застывшим городом. Лунка замерзает спустя минуту, и она проделывает операцию снова. Ведь кто-то поселился здесь когда-то давно? Зачем? Почему? Здесь нужно выживать. Мысли об этом никогда не покидают. Но в тот год зима пролетела для неё по щелчку пальца.
По началу, она жила от игры до игры в постоянном стрессе. Каждый раз, переступая порог квартиры, сердце бешено колотилось, и что хуже всего, она отчаянно краснела, наливалась спелым яблоком, и ничего не могла с этим поделать. Ее демонстративно не пускали за стол. Она приходила раньше, но были те, кто просто никуда не уходил, и, завидев ее, свистел во весь рот, остальные подлетали и рассаживались вокруг стола, пытаясь занять свободные стулья. Красная от смущения, она подходила к столу, надевала наушники, включала музыку, чтобы не слышать насмешки и ждала своей очереди.
- Дело не в том, что ты девушка. - Говорил ей Макс, а она была единственной девушкой за столом. - Здесь люди делятся на тех, кто приходит поиграть, и тех, кто играет. Чувствуешь разницу? Ты пришла играть, и они видят это. Так они принимают тебя в компанию.
Она кивала Максу, внимая совету старшего брата, и продолжала терпеть грязные шуточки сексистского характера.
- Почему ты так одеваешься? – кричал один из них, да так громко, что все оборачивали головы.
- Да! Словно заморыш, какой-то, - поддакивал другой. - Сними ты эту кепку и свою толстовку. Оденься сексуально, покажи грудь. Ты должна выглядеть как супермодель, это же твой козырь.
- Да было бы ей, что показывать.
Однажды у нее прорезался голос. Лица уже примелькались, и она стала чувствовать себя в своей тарелке.
- Хочешь увидеть голые сиськи, иди в стрипбар. – Выкрикивала она одному.
- Я просто не хочу выделяться на вашем фоне, парни. Уж слишком большая пропасть будет между нами. – Отвечала другому.
Отношение к ней вскоре изменилось и к ней привыкли. Ее все еще называли птенчиком, как назвал в первый день Макс, но теперь уже для нее держали стул.