Предоставлять семьям квартиры или хотя бы комнаты «Куйбышевгидрострой» пока не мог: одиночек в те же самые помещения влезало гораздо больше. Леню и Тоню поселили в разных общежитиях, и они получили возможность ходить друг к другу в гости по пропускам.
— Это даже интересно, — говорила Тоня, — а то мы больше двадцати лет все вместе да вместе, уже надоедать друг другу стали…
Леня тоже был настроен бодро: временные трудности будут преодолены, а пока чем они, Леня и Тоня, лучше тысяч пар, находящихся в таком же положении? Есть люди, оставившие семьи где-то и живущие здесь годами в командировке, таким еще хуже! И что это за любовь, если у нее на пути не встает никаких преград? Вся мировая литература дает бесконечное число примеров…
Словом, когда они начали встречаться по пропускам, их любовь стала еще глубже и трогательнее. Отрешенные от быта, они почти круглые сутки томились в разлуке и стремились друг к другу. Вероятно, в таких условиях любовь может быть вечной.
Леня так жадно смотрел на удочки, что рыбак, наконец, заметил это.
— А ты чего же без снасти? — спросил он.
— До того ли! Работаем, учимся, еще и почитать нужно…
— Хочется ведь половить, вижу! На, возьми одну доночку, попытай счастья!
И вскоре колокольчик на донке, доверенной Леониду, вздрогнул, звякнул. Леня довольно ловко сделал подсечку и осторожно повел сопротивляющуюся добычу к берегу.
— Отыдь! — шипел рыбак-наставник на болельщиков, столпившихся у Лени за спиной. — Слышь, отойди, не пугай рыбину, чуткая она, как увидит — махнет хвостом, и поминай, как звали! И ты сам, парень, ты пригнись, пригнись, и подружка тоже. Вы ему не показывайтесь, лещу показываться невозможно, уйдет! Да не торопись, тяни тихо, вон ходит красавец, уже спина показывается, мелко ему, сейчас ляжет… Лег! Теперь тяни, разом тяни на берег!
— Рыбка! — кричала Тоня в совершенном восторге. — Рыбка!
Разевая рот, снятый с крючка подлещик сделал последнюю попытку спастись и вырвался из рук. Он дважды подпрыгнул, но Тоня набросилась на него, схватила и, вся дрожа от охотничьего азарта, протянула хозяину удочки:
— Вот, возьмите…
— Ладно уж, — великодушно ответил рыбак, — оставь себе. Ваш улов.
Леня и Тоня с сомнением посмотрели друг на друга.
— Нет, — сказал Тоня, — нет, спасибо. Пришлось бы таскать рыбку с собой, потрошить…
— Подумаешь, хитрое дело! Бери, мне не жалко, сам видел, как обрадовалась!
— Нет, — сказала Тоня, — нет, спасибо. Пришлось бы жарить… Спасибо вам, не надо. Я знаете, почему обрадовалась? Я просто загадала: если Леня поймает рыбку, все будет хорошо!
Действительно, как просто! Если хочешь быть счастливым — будь им, как сказал Козьма Прутков.
Леня и Тоня выкупались еще раз, умчались от реки и полезли вверх по обрыву в нагретый солнцем молодой сосняк. Собрался домой и я: приближался час, когда Марика обычно возвращалась из своей «Гидрометеослужбы». Отлогой дорожкой я поднялся в бор и медленно пошел между сосен.
Леня и Тоня догнали меня по дороге.
— Мы вам все о себе рассказали, — прочирикала Тоня, — а сейчас спохватились, что даже не знаем кому. И поспорили: Леня считает вас инженером, а я подумала, что вы из редакции. Вы так внимательно слушали и о роддоме, где мы познакомились, и о коньках… Ну, обо всем!
— Оба угадали, Тоня. По образованию я инженер, а стал литератором. Пишу.
— Книги?
— Книги.
— А можно посмотреть?
— Можно. Заходите в эту калитку, я живу здесь.
…Помнишь, Марика? Мы пили крепкий чай и ели кекс, сотворенный из полуфабриката. Потом Леня читал на память стихи, и стихи были грустные, а за окном завечерело, и словно тени вечера и грустных стихов легли на нас, стерли недавнее веселье.
— А жить в Тольятти все-таки трудно, — печально сказала Тоня. — Ходить к Лене в гости я могла и не выходя замуж.
— Ты должна войти в положение строительства. Если каждой такой семье, как мы с тобой, выделять отдельные комнаты, придется строить не завод, а только жилые дома.
— Это было бы неплохо. Сначала дома, а потом автозавод.
— У тебя отсталые настроения. Все точно спланировано, скоро будут и дома. В срок.
— Мне надоело ходить к тебе в гости.
— Хорошо. Давай искать частную квартиру.
— Это дорого.
— Наймусь куда-нибудь еще, буду подрабатывать.
— Ты каждый день так устаешь…