Пойми, не только ты, весьма ответственные товарищи также убеждали меня: город неудачно спланирован, сотни автобусов отвлечены на перевозку строителей до автозавода и обратно, что уж тут говорить о шоферских комбинациях, в конце концов сколько-то помогающих населению? Вспомни, и мы не раз стояли в терпеливой толпе горожан, по полчаса, а то и дольше ожидая автобуса на остановке…
Ладно, пусть уж Вася как-то компенсирует поездку. Вон тетка с чемоданом явно истомилась ожиданием. И гражданина с портфелем можно выручить из беды. Да и та компания молодежи, конечно, обрадуется — замерзли, щеголи…
Ладно, Вася, газуй! Все наладится, образуется. А пока пусть летят мимо нас каркасно-щитовые дома Портгорода, Комсомольское шоссе, приземистый кирпичный Комсомольск-на-Волге — Тольяттинский порт, а за ним процветающие поселки Шлюзовой, Федоровка, Жигулевское море со многими сотнями индивидуальных домиков, разбросанных вдоль реки и числящихся кварталами все того же города Тольятти.
— А что, Вася, хорошо живется в материнском доме?
— Жить можно… Тесновато стало, квартирантов напустил, надо же людей выручать. Мать долго крепилась, но сегодня и на ее половину кто-то въезжает.
— Там, говорят, в вашем районе сносить опять собираются?
— Прошла такая паника, гудят наши жихари, как жуки в коробке. Слышь, по Северному бульвару троллейбус пойдет на автозавод. Красивая будет улица, не то семьдесят метров ширины, не то сто. По домам, по садам, что со дна Куйбышевского моря вывезены, из Ставрополя. Ну, мой дом вроде уцелеть должен, но куда соседские поволокут — ума не приложу. А, не моя забота!..
Верно, Вася, не твоя! Газуй!
И мне-то со всеми моими заботами нелегко разобраться, почему по смете автозавода мы в силах создать ослепительно-великолепный город, а по смете гидростанции при стоимости строительных работ примерно такой же нагородили десяток поселков да провинциальных городков? По бедности? Так ведь на поверку оно получается дороже… Сил не хватило? Так ведь тот же «Куйбышевгидрострой» и это возводит, и то возвел…
На обочине шоссе мелькнула стрелка: «Аэродром Курумоч — 12 км». Мы взяли круто влево, в объезд холма с бойкими, растрепанными сосенками средних лет, лесом, полями, степью… И вот вдоль горизонта рассыпались плоские огни, заревце которых лишь невысоким куполом раздвигало темнеющее небо. Но тем ярче светился по-летнему, по-южному воздушный стеклянный павильон аэровокзала, сквозь стены которого виднелся подруливающий самолет.
Ладно, едем в Москву…
Вася Кудрин привычно собрал рубли с наших попутчиков, пожелал нам доброго пути и отправился подыскивать пассажиров на обратный рейс.
Ты вместе со мной подошла к весам. Но когда я поставил на них чемоданы, сняла свой. Я недоуменно пожал плечами: что за фантазия? И вдруг во мне проснулось подозрение — нелепое, но ведь я уже знал, что от тебя можно ожидать чего угодно!..
— Я тебя не обманывала, — предупредила ты мой выпад. — Просто один из наших инженеров должен был срочно лететь в Москву. И не достал билета. Я уступила ему свой. Ему нужно лететь.
— А тебе?
— А мне нужно остаться. Ты же сам меня уговаривал!
— Я? Я уговаривал тебя остаться вместе со мной! А теперь, когда…
— Неправда. Ты доказывал, что мое место здесь независимо от того, где будешь ты. Не сбивай меня, я решила.
Вместе с каким-то пестрым парнем подошел Вася и заговорщически остановился возле тебя, зная, что ты его поймешь. Понял и я: ты предупредила Кудрина, что вернешься в Тольятти, он пришел за тобой.
— Мы не торопим, — с великодушием доброго хозяина сказал пестрый парень, — прощайтесь. Однако я организовал на Васин «рафик» полный комплект пассажиров, и мы интересуемся, до чего вы договорились.
— Я сейчас, через минутку, — сказала ты. Тебе тоже было нелегко оставаться одной, и от этого мне стало чуть-чуть спокойней.
— Зачем же минутку! — по-прежнему великодушно бросил пестрый. — Разве Тугров не понимает? Вы прощайтесь по-хорошему, подождем до самого отлета. Недолго уже.
Тугров? Где я слышал эту фамилию? Я присмотрелся к нему внимательнее. Без шапки, несмотря на мороз, пышноволосый, может быть, даже завитой… Расстегнутое пальто, под ним — красный вязаный свитер с немыслимыми белыми и зелеными ромбами: вот откуда впечатление пестроты. А лицо энергичное, профиль резкий, как у индейца. Ему бы еще головной убор из перьев!..
Убор из перьев, убор из перьев, какая чепуха иногда крутится в голове в самые неподходящие минуты!
Вспомнил: Тугров — бригадир у Лени на монтаже. И от того, что я вспомнил это, кусочек тяжести свалился, захотелось щегольнуть: